Семеро Тайных

Книга в заплечном мешке похлопывала по спине, твердый латунный переплет чувствуется даже сквозь толстую волчовку.

Народ, как и вчера, двигался в одном направлении, Олега сперва толкали, потом он ощутил, что двигается тоже к центру. Где не только башня местного колдуна, а то и чародея, но и княжеский дворец, приземистый дом из толстых бревен, длинный, как гусеница, от которого за версту пахнет крепким мужским потом, железом и тугим мясом, – помещение, где живут городские и княжеские гридни.

Один из прохожих, что шагал поодаль от Олега, бросал на него короткие боязливые взгляды. Олег не обращал внимания, тогда расхрабрившийся горожанин рискнул приблизиться:

– Доброго здоровья, чужеземец!

– И тебе доброго, – ответил Олег вежливо.

– Надейся, – сказал горожанин, – на этот раз тебе может повезти больше!

– В чем? – не понял Олег.

– Как в чем? – удивился горожанин. – Сокола вчера то ли сполохнули, то ли еще что, но за ночь он опомнится…

– И что?

– И сядет!

– На меня? – спросил Олег.

– Ну да. Он же вчера чуть-чуть не сел!

Олег огляделся. Они снова вышли на городскую площадь, уже запруженную народом. По ту сторону княжеский терем, в верхнем раскрытом окне милое личико княжны, из окон ниже снова едва не вываливаются любопытные служанки, а рядом с княжескими хоромами вздымается высокая, хоть и неказистая башня наполовину из камня, а дальше из бревен, самый верх из простых жердей.

Сверху упала тень. Олег вскинул голову, отшатнулся. С синего неба на него падал вчерашний сокол. Клюв раскрыт в грозном клекоте, когти выпустил, уже готов вцепиться…

Олег задержал дыхание, ожидая сильного толчка, но в лицо ударила волна воздуха, по уху царапнуло жесткими крыльями, и с оглушительным хлопаньем, словно на плетень собиралась взлететь толстая курица, сокол свечой взмыл в небо.

Через мгновение он уже был едва различим, Олег пожал плечами, попятился, проще обойти площадь с другой стороны, чем ломиться через толпу. Перед ним расступались неохотно, а он, благодаря своему росту лесного человека, видел поверх голов, как от терема в толпу врезались на быстрых горячих конях всадники.

Перед ними толпа распахивалась, как зеленые колосья перед бегущим кабаном.