Трехручный меч

А есть человека… гм…

– Не позволяют ритуалы? – догадался волк. – Меня всегда это забавляло. Бывало, перебьют на поле брани массу молодых и сильных, а затем… уходят! И ни одного не съедят. Ну, идиоты, думаю. И такое существо претендует править миром! Три ха-ха на такого царя природы без царя в голове.

Я с некоторым усилием перевернул сраженного на спину. Широк в плечах, молод, но, несмотря на молодость, на боках уже наросли широкие валики упитанной плоти, которые одни именуют французскими ручками, другие – карбонатами.

– Если бы он был худым и старым, – сказал я нерешительно, – я бы сказал, что раз этот кабан погиб в человеческом облике, то его надо считать человеком. Но так как он молод и очень сочен, то предлагаю рассмотреть вопрос непредвзято.

Я чувствовал, как в желудке беспокойно повернулась, чтобы удобнее слушать, одна из голодных кишок. Я сразу ощутил себя на знакомой родной почве русского интеллигента.

– Вопрос стоит поставить в философской плоскости, – сказало из меня.

 – Что делает человека человеком?.. Платон заявил, что человек – это двуногое существо без перьев. Диоген тут же принес ощипанного петуха: вот, мол, человек Платона! Тогда Платон поспешно добавил: «…и с плоскими ногтями». А кто-то, не помню, вообще договорился до мыслящего тростника!.. В то же время, с другой стороны, и некоторых людей называют свиньями. Так что грани между людьми и свиньями нет. Если исходить из этого бесспорного принципа…

Волк и ворон зачарованно переглянулись.

Похоже, они никогда не слышали русскую интеллигенцию.

– Это кабан, – определил я. – Он вел себя как лесной кабан!

– Значит, едим, – сказал волк обрадованно. – Как жаль, что вам, мой лорд, нельзя.

Я удивился:

– Мне? Почему это?

– Но ведь вам нельзя есть не только человечину, но и свинину, – сказал волк с лицемерным сочувствием, а сам поближе придвинулся к оборотню. – Ведь заповедь гласит, что нельзя поедать части тела живущего… Хотя нет, мы ж пожарим… Но все равно свинину нельзя?

– Нельзя, нельзя, – подтвердил ворон и сел на тело оборотня.

 – Нельзя!

Я сказал раздраженно:

– В основе вашего «нельзя» лежат чисто экономические принципы! Надеетесь сами сожрать, морды. А наш Аллах сказал, что в пути или в чужих странах правоверный иудей может не соблюдать некоторые заповеди Мухаммада.

Волк сказал скептически:

– Да? А мне кажется, что в ваших возражениях, мой лорд, тоже лежат экономические, а вовсе не этические мотивы.