Владыки Мегамира

Варвар вскинулся, словно в подбородок снизу всадила жало рисса-наездница:

– Принцесса Кася? Ее не беру!

Их окружали, привлеченные громкими голосами, сотрудники Станции. Появилась запыхавшаяся Кася. Прискакал на одной ноге закованный в прозрачный клей Ковальский, выказывая завидную живучесть.

Соколов покосился на прибывших, сказал насмешливо, намеренно повышая голос:

– Великий Воин, ты не совсем прав. Мы ведь не сомневаемся в твоем умении управлять могучим димом или стрелять из арбалета? Поверь, Катерина Нечаева умеет многое из того, о чем ты не подозреваешь.

Глаза Влада блеснули красными огоньками:

– В Лесу опасно. Лес – для мужчин.

– Великий и доблестный Воин, – проговорил Соколов, пряча усмешку, но прятал так, чтобы варвар заметил. – Это не женщина, а специалист. У нас нет разделения на женщин и людей.

Лицо Влада дрогнуло, синие глаза вспыхнули ярче, красные огоньки горели яростью. Он оглянулся на Касю, та сжимала кулачки и прожигала лютым взглядом огромные дыры в его спине.

Соколов объяснил громко, покровительственно:

– Они становятся женщинами, когда приходит время выходить замуж, когда наступает период кладки яиц… тьфу!.. время рожать. А в работе – только специалисты. Скидок не бывает.

Влад снова выпрямился надменно, сухо отрезал:

– У вас – да. Но отряд веду я? Женщин не беру.

В мощном голосе была завершенность, окончательность.

– Боишься, что смогу что-то делать лучше? Позора боишься?

Влад смотрел холодно, после паузы губы слегка шелохнулись:

– Женщина, ты ничего не можешь делать лучше.

Кася в наигранном изумлении вскинула и без того высокие брови:

– Так в чем беда? Приказывать мне ты не волен. Меня берет Семен Тарасович, а тебе я не подчиняюсь. Хоть ты и главный, как было объявлено.

Ноздри Влада подрагивали, по запаху чувствовал, что над ним начинают потешаться. Все уже ощутили, что он вот-вот покинет Станцию, с ним уйдет и страх. Самые трусливые вздохнут с облегчением, а сейчас мстят за унижение.

В голову горячей волной ударила кровь. Качнулся, мир перед ним внезапно окрасился в красный цвет. Мышцы заскрипели, стянувшись в тугие пучки.