Великий маг

Я посматривал на них краем глаза, искал, искал, наконец диск отыскался, а я подумал, что Томберг в этом прав, писатели – те же золотоискатели. В оправдание могу сказать совершенно честно, что на пропаганде и сеянии Высокого тоже можно заработать. И неплохо. Иногда даже, как золотоискатели, которые наткнулись на золотую жилу. К тому же это все же благороднее и чище, чем впятеро больше зашибать на продаже водки или сигарет.

Томберг уже почти перестал стесняться, ибо речь зашла о любимой литературе, Кристина умело поддерживает разговор, незаметно провоцирует, а он горячится, доказывает, робкий голос обретает нотки трибуна.

– Кристина, – плавно вклинился я в интеллектуальную беседу, – Петр Янович – мастер-многостаночник. Он не только пишет, как вы уже поняли, но и сам делает оригинал-макеты. А теперь уже и печатает тираж сам в своей квартире! У него навороченный принтер, печатает даже обложки, делает цветопробы, цветную печать, брошюрует, склеивает, делает переплет, даже золотую ленточку для закладок…

Томберг застеснялся:

– Ну что вы, Володенька! Какие золотые ленточки, это было всего один раз.

Я смолчал, что потом он продает эти книги тоже сам, стоя в подземных переходах, в метро, где его гоняет милиция, продает в мороз и в такую вот жару, видел я его и промокшего, под зонтиком, когда он спешил к электричке, надеясь пройти по вагонам и что-то продать из своего в самом деле крохотного тиража.

Кристина воскликнула:

– Знаете, мои подруги бегали на встречи с актерами, певцами, а я выискивала, где и когда какой писатель встречается с читателями! А потом приходила домой счастливая: мама, я видела живого писателя!

Томберг застенчиво улыбнулся, покачал головой.

– Ох, Кристина, трудно мне в этом мире… Я учился в школе, где был еще такой обязательный предмет, как каллиграфия. Нас учили вырисовывать буквы. Скажем, в букве «А» передняя палочка писалась с нажимом, отчего получалась толстой, жирной, вторая – с нажимом легким, так что выглядела полужирной, не такой толстой, а перекладинку между ними надо было делать в легкое касание, так называемое «волосянкой»… Эта дисциплина еще держалась в эпоху авторучек, заправляемых чернилами, но сама собой отмерла с приходом шариковых.

Я кивнул.

– Помню, я застал шариковые. Смешные такие, со вставными стерженьками! Кристина такие может посмотреть в музее.

– Вот-вот, – сказал он.