Сингулярность (сборник)

В трехмерной проекции четко узнается модель ассемблера – приплюснутое шестиугольное тело, ощетинившееся множеством манипуляторов. На нем быстро сменяются выросты, меняются конфигурации, повинуясь порхающим пальцам профессора. В уголке прыгает колонка цифр и формул, перечеркиваемая замысловатыми графиками. Тоненько – ускоренно – лопочут аудиозаписи экспериментов. Вот профессор жестом ладони зафиксировал один из вариантов трехмерной фигуры и немного развернул. Следующим движением подсветил часть поверхности нанобота, которая тут же исчезла, открывая взору внутренние механизмы.

Виктор кашлянул, заставив профессора вздрогнуть. Он обернулся, глянул с непонятным испугом, тут же скрывшимся за панцирем решимости.

Представитель холодно обронил:

– Извините, Игорь Михайлович… я говорил с президентом…

Ковалев нахмурился:

– Рвет и мечет?

– Да. Скрывать ситуацию от партнеров опасно, да и не получится. Уверен, к вечеру здесь будет толпа иностранных журналистов. Президент опасается, да что там опасается – уверен, что конкуренты воспользуются ситуацией, чтобы подмять под себя нашу наноиндустрию, а там и государство в целом.

– В сущности, в обществе ничего не изменится, – заметил Коваль, поворачиваясь к голограмме, – главное сейчас справиться с угрозой и разобраться в причинах, а политика меня не интересует.

– Я думал, вы патриот. Президент рассчитывает на ваши научные изыскания как на панацею в области национальных интересов.

– Я патриот человечества.

– Передам ваши громкие слова, если угодно. Но не забывайте, это такое ЧП, что, скорее всего, придется передать все наработки партнерам. Японцы давно рекламируют орбитальные блоковые лаборатории…

– Да… они не считаются с затратами. Но мы еще поборемся. Как там эвакуация города?

– Начнется через полчаса.

– Хорошо, вероятность серьезных подвижек земной коры невелика, но подстраховаться нужно, – вздохнул профессор, переводя взгляд на голограмму раскрытого ассемблера.

Виктор кивнул:

– Да, все понимает. Импровизированный карантин. Он под обезболиванием может нормально говорить. Сказал, что, видимо, после «прожарки» осталось несколько выживших нанитов.