Трое в Песках

– А ежели дело в Агимасе? Прошлое не забыл, кипит яростью. У него, как у кошки, девять жизней, все положил на месть. Жизней пять отдал, а то и боле.

Гольш подумал, сказал осторожно:

– Старинная мудрость говорит, что в этом мире трудно найти друга, но еще труднее потерять врага.

– Мы не сумели, – признался Олег. – В горящем дворце теряли, в пропасти его теряли, мечом по дурной башке теряли, даже в пещере дива терялся, но всякий раз находился.

Глаза Гольша странно блеснули.

– Тогда у вас настоящий враг.

Голос старого мага дрогнул, последние слова прозвучали особенно горько. Отвел глаза, Олег успел лишь заметить блеснувшую искорку, но прочесть не сумел.

– Еще меня беспокоит, – сказал Гольш быстро твердеющим голосом, словно стеснялся минутной слабости, – зачем взяли в плен эту хищницу? Понимаю, что раз уж в пылу схватки не убили, когда оправдано даже богами, потом трудно, особенно женщин, но могли бы в камере ненароком… Это чересчур злая нечистая мощь!

Олег потупился, Мрак отмахнулся:

– Эта нечистая сила в чистых руках.

Гольш с сомнением посмотрел на волхва, потому что все смотрели на него.

– Эта женщина – одни пороки.

– Пороки разнообразят жизнь, – буркнул Мрак. – И украшают. Если верить Таргитаю, конечно. Верить ему, правда, трудно, но брешет красиво, а красивая ложь лучше горькой правды. Но как ты, мудрый, избегаешь этой нечистой силы?

– У меня есть надежнейшее средство, – ответил Гольш, но гордости невры не услыхали в глухом голосе мага.

– Какое?

– Возраст.

Взгляды всех троих скрестились на Олеге. Молодой волхв вспыхнул, как алая роза, переступил с ноги на ногу и открыл рот, как окунь на берегу. Трое продолжали пялиться. По всему телу волхва забегали мурашки, прогрызли кожу, начали копаться в кишках, искать червяков, бегали по сердцу, нервам.

Когда он сердито вскочил и ушел, Мрак вздохнул вдогонку:

– Как хорошо и просто было!.

– Вспомнил, – сказал Таргитай язвительно. – Будет все хуже и хуже.

Мрак удивился:

– Что может быть хуже женщины?

Таргитай помолчал, подыскивая ответ, но в простой душе были только простые ответы. Ответил:

– Две женщины.

Гольш внимательно рассматривал их из-под нависших бровей. В выцветших глазах вспыхивали и гасли лиловые искорки.