Трое в Песках

И так тошно, а ежели смолчать о кривых, как у степняка, ногах Олега, то остается только головой о стену.

Олег как раз вошел в помещение, нес два пучка сухой травы, наклонился, с удивлением глядя на свои ноги, хрястнулся головой о стену. Мрак гулко захохотал, улыбнулся и добрый Таргитай. Гольш морщился: шутки варваров слишком просты, но даже их волхв засмеялся – недалеко ушел, как учить такого магии?

– Научить можно не всякого, – сказал он размеренно. – Вон у золотоволосого волхва за пазухой дудочка.

Мрак перебил:

– А наш великий волхв Боромир говаривал, что ежели зайца бить, косой весь лес спалит!.. Ежели бить Олега, то и его можно как зайца…

Гольш усмехнулся:

– Считай, что первое испытание уже прошли. Только лодырям и дурням, а вы на них смахиваете здорово, кажется, что магом надо родиться. На самом деле магия – тяжелый труд, а трудиться никто не любит.

– Есть, кто любит, – покачал головой Мрак. – Таргитаю только дай приложить к чему-нибудь руки.

Гольш кивнул, догадывался, что варвары так шутят.

– Все-таки даже охотником становится не каждый, верно? Хорошим охотником. Но обучиться охотиться может каждый. Если не на львов, то хотя бы на зайцев, улиток, а то и вовсе на грибы.

– Это мы, – сказал Мрак уверенно. – Это про нас! Только нам искать справедливость для всего людства!

– Справедливость? Вы еще надеетесь встретить?

– Ну, мы прошли так мало…

– Боги создали мир таким.

Олег осторожно вклинился в разговор:

– Боромир рек, что боги погодя ужаснулись содеянному.

Гольш подошел к окошку, выглянул. Старый маг выглядел встревоженным. Глаза погасли, а голос стал глухим:

– Подумайте еще. Магов ненавидят и боятся. На беду, не зря. Любой маг овладевает разрушением раньше, чем созиданием.

– Ломать – не строить, – хмыкнул Мрак. – Даже Таргитай умеет.

– Самые первые чары, простые, всегда разрушительные. Творящим учатся потом.

Олег подпрыгнул, с подозрением смотрел на старого мага. Гольш выглядел серьезным, осуждающе покачивал головой.

– У меня получилось само!

Мрак сказал угрожающе:

– Не обучишься творить – придушу.

– Само не бывает, – обронил Гольш.