Трое из Леса. Вторая трилогия

не спорить с решением Рода отдать Перо Власти не людям, все еще злым и диким, пусть Перо перейдет от Рода к мудрым подземным рудокопам, все понимающим берегиням или даже страшным упырям, которыми старухи пугают непослушных внуков, о жизни которых все еще ничего не знаем!

Мрак появился так, как всегда являлся, когда был в личине волка: только что рядом с Олегом было пустое место, трава и сухие чешуйки коры от хворостинок, в следующее мгновение огромный волк бросил на землю годовалого подсвинка, кровь еще капает из глубоких ран на горле, словно поймал прямо возле костра.

Волк ударился оземь, поднялся, морщась, могучим и страшноватым человеком, все тело будто вырезано из дуба, темно-багровое под бликами костра, мышцы вздуты, как сытые змеи, весь переплетен ими, и хоть уже человек, но в каждом движении волк, даже когда оделся и начал деловито резать кабанчика ножом, это все еще был волк в личине человека.

Таргитай во сне потянул носом, сморщился, повернулся, не просыпаясь.

На камни, вытерев их и заодно натерев пучками горькой травы, положили тонкие широкие ломти. Мясо начало жариться неспешно, прожариваясь внутри и по всей длине.

Таргитай тихонько взвыл, не просыпаясь, губы звучно плямкали, а пальцы что-то гребли к себе.

– Неужто не проснется? – удивился Мрак.

– Любит жрать, – подтвердил Олег, – но любит и спать… Что переборет?..

– Он пытается жрать, не просыпаясь!

Таргитай снова взвыл, поплямкал, пальцы безуспешно тащили к себе вкусные запахи, наконец глаза медленно распахнулись, еще затуманенные сладостными видениями.

– Поздравляю с победой, – сказал Мрак.

– С… какой?

– Над собой, – пояснил Мрак. – Волхвы говорят, что самое трудное – победить себя.

– А-а-а-а, – понял Таргитай, – то-то я такой устатый!.. Видать, я сильный. Ну, тот, с которым я боролся. Надо поесть как следует да лечь спать, чтобы сил набраться. Для ужина.

Сам Мрак ел вяло, нехотя. Олег вспомнил окровавленную пасть волка, по спине пробежал недобрый холодок. Мрак в волчьей личине мог сожрать в одиночку подсвинка и покрупнее. Не диво, что больше в глотку не лезет.

Он ощутил на себе пристальный взгляд.