Трое из Леса. Вторая трилогия

Но в лапах же не каждый несет! Пока насобираешь сокровищ, столько мусора нападает… Да и головами стены расшибут, если вот так… ого!..

– Вожак, наверное, – предположил Таргитай. – Вожаку положено быть крупным. Вон как Мрак у нас.

Стены вздрагивали иной раз совсем слабо, словно о стену бились головами Змеи-недомерки, подростки, но иногда чувствовались удары матерых тварей, даже стол ходил ходуном, а мешок с монетами в конце концов со звоном съехал на пол.

Олег с отвращением отмахнулся:

– Даже если стая, когда-то кончится?.. Ладно, будем спать. Завтра утром Мрак поднимет ни свет ни заря.

Он еще не договорил, а Таргитай уже ухитрился заснуть до того, как опустил голову. Стены вздрагивали, но уже реже и не так мощно. Успокоенный, Олег лег на свою лавку, накрыл лицо волчовкой, чтобы не засыпало мусором, долго лежал с открытыми глазами, наблюдая слабые пятна света в местах, где кожа начала протираться.

Стены вздрагивали все реже, почти убаюкивающе, он наконец ушел в беспокойный сон волхва, полный страхов и неуверенности.

Огромные черные волки гнались за ним по лесу, он убегал, ноги были как деревянные колоды, еле двигались, а волки настигали, настигали, а когда передний прыгнул, Олег вскрикнул и проснулся в холодном поту. Сердце колотилось, он дышал часто, словно в самом деле бежал, в ушах шумела кровь… но само тело в страхе сжалось, ибо отчетливо услышал тот самый далекий волчий вой.

Он вскочил, ноги дрожали и подгибались. Едва не опрокинув во тьме лавку с Таргитаем, бросился к отверстию в ставнях. Звезды исчезли, тучки затянули небо, но луна светит в разрывы ярко, двор пуст, а вой, что повторился, доносится издалека, со стороны леса. Правда, вой жуткий, волчий и не волчий, к тому же он, Олег, как всякий невр, достаточно знает язык серого братства, чтобы узнать призыв собраться в стаю для набега.

Таргитай спал, будто не только коней продал, но и все на свете, разметался, рот приоткрылся так, что жаба или змея может забраться вовнутрь, чтобы вывести жабят или змеят… Олег с отвращением передернулся, хотя в мозгу тут же сказало трезво, что это просто брех собачий.