Трое из Леса. Вторая трилогия

Олег возразил невесело:

– Рода как раз понять можно. Все-таки род людской невелик, на каждого человека по сотне тысяч одних только леших… Да что там сотне тысяч! Больше. В каждом доме живут домовые, в сарае – сарайники, а еще овинники, конюшники, амбарники, банники… ими кишит двор, они в каждом курятнике, а уж за изгородью – там вообще кишмя! Но это только те, кто решился жить вблизи человека, а в лесу их вообще как листьев на деревьях. В полях и степях их больше, чем стеблей травы. Ими заполнены реки и озера, они носятся в воздухе, устраивают ветры, вихри и вихрики, таскают тучи, нагоняют град…

Мрак буркнул:

– Когда мы были в горах, видел этих… мелких.

– Горные рудокопы, – сказал Олег. – Которые переждали потоп в своих норах! Их уже тогда было как камней в горах, к тому ж не воюют, как мы наверху, плодятся как мухи… И знания копят, передают из поколения в поколение, ничего не теряют, как мы наверху. Голова кругом идет, когда только пытаюсь представить, каких глубин достигли… Я о мудрости, зверь, какие невероятные сокровища собрали!.

Таргитай живо возразил:

– Не только! Я что, дурак?.. И о драгоценных камнях! В горах знаешь какие красивые попадаются?

Олег замолчал, начал подбрасывать хворост в костер, затем срезал свежий ивовый прут, содрал кору и на белое, скользкое нанизал ломти мяса, переложил горькими травами, положил над углями, но так, чтобы только румянились, но не подгорали.

Сквозь листву смотрели звезды.

Женщины тихонько перебирали свои, теперь уже свои, драгоценности. Мрак сидел перед догорающим костром, обхватив огромными руками колени. От багровых углей шел угасающий жар. Лицо Мрака выглядело выкованным из темной меди. Темно-красный свет подсвечивал снизу так странно, что Олег дважды оглядывался на сидящего в задумчивости человека: тот ли Мрак, с которым вышли из леса.

– Мы найдем, – проговорил он, чувствуя, как в горле встал ком. – Мы найдем, что сделать с этим ядом.

Мрак даже не понял, глаза уперлись в быстро темнеющие угли. Таргитай, спохватившись, бросил охапку хвороста, подкатил туда уголек, подул, раздувая щеки, как стельная корова бока. Вспыхнули мелкие злые огоньки, вгрызлись в дерево, пошли торопливо расщелкивать, перехватывая друг у друга лакомые куски.