Трое из Леса. Вторая трилогия

Возле забора тощий мужик старательно бил поленом с застрявшим в нем топором о колоду, но топор завяз крепко, а мужик явно не из тех, кто, крякнув, молодецки выдернет топор просто силой рук.

– Мужик твой? – спросил он.

– Он, – вздохнула хозяйка. – Поддабривается. На бровях приполз… уже ночью. Сейчас будет и дрова колоть, и посуду мыть, даже бурьян начнет щипать, как соседская коза…

– До вечера? – поинтересовался Мрак.

– До вечера, – согласилась хозяйка.

– Это ничо, – утешил Мрак, – главное, чтобы человек был… м-м-м-м… что за чудо, а не рыба!.

. хороший.

Таргитай и Олег, толкаясь локтями, устремились за стол. Коричневая горка была вся в трещинках, откуда выбивались острые как ножи струйки горячих запахов. Горка подрагивала, а когда Мрак хватал рыбину за рыбиной, обнажались еще более горячие, просто огненные, а одуряющие запахи били с силой боевого молота.

Когда с подноса так же быстро исчезли последние караси, хозяйка открыла вторую заслонку, и по комнате растекся густой пряный аромат жареного гуся.

Таргитай счастливо завизжал, даже Олег сдержанно улыбнулся, но глаза оставались серьезными. Что-то не заметил во дворе гусей, а чтобы купить у соседей, надо иметь на что.

После гуся на столе появился кувшин с холодным квасом, а когда и тот опустел, хозяйка сказала тихо, с печалью:

– Спасибо вам.

– За что? – удивился Мрак.

– За тепло, за ласку. А больше всего, что сына вылечили! Заговорил мой птенчичек…

Олег поморщился, из Мрака лекарь, как из его… он даже в мыслях не стал подыскивать сравнение, а сам Мрак отмахнулся с небрежностью величайшего из лекарей:

– Да пустяки, ничего трудного.

Это тебе спасибо. И твоему мужику.

– Нет, вам поклон, что не погнушались нашим ребенком. Все говорят, что подменыш, чего только не плетут, какие только гадости…

Мрак пробасил уверенно:

– Плюньте. Плюньте и разотрите. Какой же он подменыш, когда он выкапанный в отца? Да и на тебя похож. Вон губы точно, не ошибешься.

А Олег, который дотоле на ребенка посматривал с брезгливостью, добавил умудренно:

– А подменыш или не подменыш – разве в этом дело? Он ваш ребенок, вот и все.

Мне он не нравится, верно. Но мне они все не нравятся. Я бы их всех передавил. Орут, носятся, что-то требуют, все ломают, пристают… Они все такие! Только одни ломают втихую, а этот… сидя на крыше, у всех на виду.

Стукнула дверь, на пороге появился хозяин. Сгорбленный, рубаха как на пугале, под глазом здоровенный кровоподтек.