Трое из Леса. Вторая трилогия

Баба посмотрела пугливо, затравленно, словно зверек из темного угла, но голос незнакомца был ровный, без осуждения. Да и вид у него такой, что скажи, будто сам в детстве был тихим, можно привязывать камень к ногам и бросать в реку.

Она проговорила нерешительно:

– Да, люди жалуются…

– На такого малого? – удивился Мрак.

– Да им что, – вздохнула она еще горестнее. – Не понимают, дите малое… Оно ж еще не понимает, что хорошо, а что делать нельзя. Да и вообще он…

Она замялась, Мрак бухнул:

– Что?

– Немтырь он, – вздохнула женщина.

 – Не говорит, хотя уже пятый годок пошел…

Судя по виду Мрака, он явно усомнился, что дите малое, если вон какие булыжники летели с грохотом, сам видел, как малое дите швыряло даже за забор, явно метило в чужих собак.

– Люди злые, – согласился он, – только своих детей хвалят.

– Это точно, – согласилась она с живостью, – чего только от них не наслушаешься! И вежественные, и тихие, и старших чтут… А я вижу, какие они вежественные, если вчера вон камнями нищего гнали от своего дома!

Щеки порозовели, она словно распрямилась, равнодушие гостя к ее ребенку совсем не испугало и не огорчило, а совсем наоборот, она перевела дух с облегчением, но Олег, в отличие от оборотня, смотрел с интересом, всматривался в непомерно большую голову, широкий рот, толстый живот.

Когда ребенок скорчил ему устрашающую гримасу, зубы показались чересчур длинными и острыми, а клыки размером с волчьи.

– Он тихий, – сказала женщина и ему торопливо.

 – Это он так… улыбается.

– Тихий, – повторил Мрак с неодобрением. – Что за мужчина из тихого ребенка? Я в детстве, помню, чуть деревню не спалил… А раз тихий, то либо в баклушечники, а то и во что-нибудь еще хуже… в волхвы, к примеру.

– Ну, он не всегда тихий, – призналась она с усилием, – он застенчив… и, бывает, шалит… Но мы всем соседям сразу платим, сколько запросят, если он что у них испортит или сломает.

Мрак кивнул:

– Дети есть дети.

Мы на сеновале ляжем. Я заметил, там еще сенца осталось малость. А вон по улице телега, полная сена, катит к вашему двору… Для вас?

– Нет, для козы, – пояснила женщина. – Мы сами, знаете ли, хозяйством почти перестали заниматься. Ребенок не то что слишком шалит, но за ним нужен глаз да глаз, вот и запустили двор… Но как-то еще живем.

Мрак посмотрел на широкую ляду, что прикрывала лаз в погреб, прикинул его размеры, кивнул, жить так все же можно.