Трое из Леса. Трилогия

Лицо было странное, Олег в ужасе отшатнулся: у Степана были срезаны веки!

– Да, – прошептал Степан, – чтобы я не закрыл глаза… чтобы все видел…

– Степан, потерпи! Я сейчас тебя сниму. Я волхв, умею врачевать!

– Ящер меня поврачует, – прохрипел Степан. – Я мирный… никогда никого… но прошу вас… заклинаю богами – отомстите!

Изо рта потекла струйка крови. Он кашлянул, дернулся на распятых руках и затих, тяжело провиснув. Глаза с обрезанными веками застыли, глядя в одну точку.

Таргитай, плача навзрыд, прижимал к груди неподвижную Зарину, тормошил, целовал бледное лицо.

Рядом ползала, не в силах подняться, Снежана. Она не замечала своей наготы, выла жутким нечеловеческим голосом. Олег торопливо вбежал в землянку, вылетел оттуда, как выпущенная рукой Мрака стрела. Лицо его было страшным.

– Как можно такое с детьми?

Мрак шагал через убитых и раненых степняков, его железная секира покачивалась в ладони. Первым добил толстяка, что пытался ползти со стрелой в горле, потом секира поднималась и падала, круша черепа живых и мертвых.

Улыбка на жестоком лице Мрака становилась шире, глаза по-волчьи блестели, он тяжело и часто дышал.

Когда подошел к самому рослому, добротно одетому степняку, что корчился с его стрелой в груди, Мрак пинком перевернул его на спину, взглянул в широкое плоское лицо, покрытое грязью и потом. Степняк смотрел со страхом и ненавистью, губы шевелились, что-то шепча.

– Зови, зови своих богов, – рявкнул Мрак свирепо.

 – А то больше некому рога сшибать!

Он вспорол степняку живот, погрузил обе ладони в рану, рывком вытащил окровавленную, пульсирующую печень. Степняк жутко взвыл, дернулся, а Мрак захохотал и, глядя степняку в глаза, вонзил зубы в печень, начал жадно пожирать теплую живую плоть.

Степняк захрипел, закрыл глаза, его подбросило, и он затих. Из широкой раны бежала кровь, еще больше крови брызгало из печени. Рот Мрака был в крови, что текла по пальцам, рукам, капала с голых локтей.

Олег подтащил Снежану к бочке с водой, заставил напиться, полил ей на голову. Поднес баклажку к губам, но разбитые губы не двигались, вода текла мимо. Он терпеливо вливал в кровоточащий рот по капле, приговаривал:

– Не спеши, не спеши… Все кончилось…

Подбежал бледный как смерть Таргитай. Лицо его было перекошено отчаянием:

– Зарина очнулась, но она не хочет жить!

Олег сунул ему флягу:

– Дай напиться.