Трое и боги

– Вон там, – показала она, – маленький городок, его зовут Новоградом. Там поселились те, кто убежал из нашего Вечного. Они зовут наш Старым Городом, Староградом.

– Преступники?

Она пожала плечами:

– Наш Город сперва был городом беглых. Но когда те обзаводятся семьями, стареют, им тоже нужен порядок, закон, власть…

Переправлялись через реку, он увидел, как в оставленном позади доме распахнулась дверь. Мелькнула голова. Донесся далекий крик, голова исчезла.

– Проклятие, – сказал он зло, чувство беды возросло.

Она оглянулась.

– Может быть, это кузнец им рассказал…

– Откуда кузнец мог узнать? – сказал он раздраженно.

Она посмотрела на него, как он смотрел на Таргитая.

– Я просила его показать короткую дорогу к Новограду. Хоть это рядом, рукой подать, но дорога через пески!

Ему никогда не приходилось бить женщину, но сейчас пальцы сами сжались в кулак. Он выругался тихо и страшно:

– Чернобог посадил тебя на голову!.. Я столько петлял, хитрил, чтобы никто не знал, а ты сама рассказала!.

Соседнее селение, где она пообещала найти друга мудреца, было даже не селением, а простым оазисом. Они ехали в сторону рассвета. Дорога не широкая, но с двух сторон ветер наметал желтый песок, мелкий, как пыль.

Олег, завидя пальмы на виднокрае, слез и стреножил коней. Она не спорила: въезжать в любое село или город ночью опасно.

Олег намеревался перекусить уже в Новограде, но Кора, оказалось, захватила целый мешок с едой.

Олег покачал головой:

– Это для двоих?

– Нет-нет, – сказала она торопливо, – только для тебя! Я ем совсем мало. А ты мужчина, значит, должен есть много. К тому же варвар – эти едят еще больше. К тому же такой большой и сильный… А если учесть, что спалил город, а женщин…

Он уже не слушал – желудок от голода начал грызть ребра. Бедняга наверняка решил, что глотка хозяина перерублена, раз так долго ничего в него не падает.

– Неплохо, – промычал он с набитым ртом. – Мрак говорит, что женщина, способная накормить в лесу или степи мужчину, заслуживает многое.

Она улыбнулась, голос ее был мурлыкающий:

– Ну, многое я не требую… Там ручей, я сейчас вернусь.

Он сидел у костра, всматривался в темноту, слушал ночь.