Трое и боги

Воздух в просторном помещении был тяжелый, пряный, горячий.

За столами сидели в тесноте полуголые гуляки, красный свет факелов плясал по мокрым потным телам. Все говорили, пели, спорили, дрались, и все – разом, вразнобой, с криком, угрозами. Шныряли и сражались за кости собаки, такие же лохматые и дикие. Под потолком на поперечной балке сидела огромная яркая птица и ругалась последними словами.

Невры пробрались к ближайшему свободному месту. Мрак втиснулся первым, повел плечами. Двое выпали с лавки, на освободившееся место сел Олег.

Мрак постучал кулаком:

– Эй! Кто накормит двух голодных мужчин и ребенка?

Гуляки еще рассматривали их тупо и подозрительно: чужаки появились слишком быстро и заняли их места без драки, – но из кухни вышел громадный мужик, один из сыновей хозяина, поперек себя шире, в кожаном переднике, с огромным ножом в руке.

Голос прогремел, больше похожий на медвежий рев:

– Кто звал этих чужаков?

Замахнулся он с неожиданной легкостью. Мрак парировал удар правой, а левой коротко и сильно ударил под ложечку. Повар без звука опустился на пол, глаза вылезли из орбит, рот беззвучно открывался и закрывался.

– Открывает рыба рот, – сказал Мрак, – но не слышно, что поет… Три куска мяса, кувшин вина и ковригу хлеба! Можешь жареного поросенка.

Он поднял повара за шиворот, подтолкнул к дверям кухни.

Таргитай сказал осуждающе:

– Грубый ты, Мрак.

– Зачем тебе жареный поросенок? – спросил Олег сухо. – Такую беду, как у нас, не заедают.

– Да, – согласился Мрак, – но запить можно.

Олег проговорил с сомнением:

– Надеюсь, готовит он лучше, чем дерется.

Мясо проглотили как утки, не успев разжевать. Кувшин вина осушили тут же, а потом вертели головами, ждали, выбирали забившиеся в щели крошки хлеба.

Когда слуга принес жареного поросенка, точнее, кабанчика, Мрак пристально всмотрелся в сморщенное желтое лицо:

– Что-то мне твое лицо знакомо… Это не с тобой мы рубились спина к спине в битве Красных Мечей?

Челюсть слуги, который и кабанчика нес с трудом, отвисла. Глаза забегали, хотел явно соврать, но не решился:

– Н-нет…

– А! – протянул Мрак и звучно хлопнул себя по лбу, словно прибил комара с индюка размером.