Святой Грааль

– Бог тебе зачтет, – сказал он неловко, но с чувством достоинства. – Из-за меня и ты запаздываешь в свои края.

– Я не спешу, – успокоил калика. – А ты поправляешься быстро. Не терзайся, ты ничего мне не должен. Ты защитил меня от своры злых псов, я лишь возвращаю долг.

– Тогда квиты…

Несколько раз просыпался в жару, всякий раз сверху нависало крупное лицо с печальными глазами. По щекам текли холодные капли, на лоб опускалась тряпка – настолько ледяная, что Томас пытался убрать, но сил не было. Наконец заснул так крепко, что когда просыпался, оказывался лишь в другом сне, и так несколько раз, пока наконец не увидел себя под знакомым дубом.

Его одежда висела на дереве, под собой Томас нащупал толстый слой нарубленных веток, укрытых его плащом. Отшельник сидел в трех шагах перед догорающим костром, равнодушно смотрел в покрывающиеся серым налетом угли. Томас ощутил, как в желудке забеспокоилось, задергалось, взвыло.

Олег поднял голову. В запавших глазах блеснули и погасли красные искорки.

– Очнулся?.. Рана заживает. Можешь потихоньку подниматься.

– Святой отец, – проговорил Томас дрожащим голосом, – у меня голодные миражи, словно я все еще иду через сарацинские пески. Чудится жареное…

– Я подстрелил кабанчика, – ответил калика безучастно. – Тебе религия не запрещает есть свинину?

– Не запрещает! – воскликнул Томас горячо, даже закашлялся. – Еще как не запрещает!

Он приподнялся, удивился, что в самом деле поднялся, лишь в боку кольнуло. Олег заостренным прутиком раздвинул угли, воткнул острие в плоский коричневый камень, поддел и подал Томасу.

Тот схватил, сообразив, что это не камень, а прожаренный ломоть мяса. На пальцы капнуло горячим соком, обожгло, он помянул Сатану недобрым словом, уронил мясо на землю, подхватил и, не стряхнув налипших травинок, жадно вонзил зубы. Поспешно выплюнул – горячо, перебросил с ладони на ладонь, пожирая глазами ломоть, истекающий соком в прокушенном месте.

– Чем убил? – спросил он торопливо.

 – У меня лука не было. Лук вообще не рыцарское оружие!

– Сделал, – отмахнулся калика. – Палки растут везде, а вместо тетивы я взял шнур из твоей перевязи.

Томас грыз мясо, посматривал на калику с удивлением. Впрочем, кабанчик мог оказаться непуганым. Или одуревшим. Или уже раненым, умирающим.

– А тебе вера не мешает убивать?

– Почему бы? – удивился калика. – Вера в богов никому убивать не мешает.

– В богов? – переспросил Томас в ужасе.