Сулла бы одобрил

Сказал бы раньше, что сердце стучит сильно и часто, но сейчас у меня нет сердца, даже мысль не стучит в голову из-за ее отсутствия, но после жуткого страха вдруг нахлынула, как на качелях, дикая ослепляющая радость. Получилось, я когито эрго сум, помню даже то, что давно забыл, все мельчайшие подробности жизни, припоминаю даже странное ощущение, когда плавал в околоплодных водах.

Времени здесь нет, могу ориентироваться только на свои ощущения. Сколько прошло: часы, дни, месяцы?.. Мозг начинает гаснуть, требуются колоссальные усилия для напоминания себе, что я это я, хоть и льдинка в быстро нагревающемся мире, но должен держаться за искру сознания, должен держаться!

Огонек в этом ничто появился в виде робкой искры, начал разрастаться, я смотрел с радостной тревогой, то ли это мое гаснущее сознание выдает последний всплеск, то в самом деле внешнее проявление…

Ну да, сейчас огонек распадется на отдельные искорки, сложится в надпись: «Берлог, ответь», – как мы и договорились.

Я инстинктивно попытался вскрикнуть, что я жив и жду, потом вспомнил, что у меня не только рук и ног нет, вообще нет тела, не могу даже губами шевельнуть, их тоже нет, закричал мысленно, ответа нет, снова закричал, прошло несколько минут, снова полная тишина, но не исчезла та блистающая искорка, теперь понятно, что это в моем сознании.

Тревога постепенно переросла в страх: что-то пошло не так? Нагрянула комиссия, расследующая колоссальную утечку энергии, всех повязали и увезли в кутузку? Маловероятно, хотя в нашем мире возможно все.

Вспомнил раздраженный голос Сарумана:

– Это все наши морально-этические запреты!.. Уже и на законодательном уровне как тяжелые гири на задних конечностях ученого мира. В Калифорнийском НИИ создано лекарство против всех видов рака, дает полное выздоровление в девяноста пяти случаях из ста, но регулятор требует, чтобы довели до ста, иначе на производство и продажу не дают разрешения!

Фальстаф тогда поддакнул:

– Да, еще пять потерянных лет на трехуровневое испытание в клиниках.

Помню, я сказал с нетерпением:

– Мне все понятно, мы об этом уже сто раз говорили. Но, как я понимаю, вы подталкиваете… это верно?

Саруман вздохнул, развел руками.

– Берлог, ты же наш лучший друг, а не только коллега. Даже не представляешь, как не хочется тебя терять.