Сулла бы одобрил

Но как, как?

Я ответил в подчеркнутой нетерпеливости:

– Оставь это вопрос на потом, есть задачи поважнее. Перенос такой впервые, многое не знаем. Будут и сюрпризы, не все удается рассчитать даже нам. Пока примем как данность, тем более что есть подумать о чем-то еще. Важном.

Он вскинул взгляд на экран, я улыбнулся ему, показав ровные белые зубы, которых у меня нет.

– Что ты придумал там, в странном мире?

Я ответить не успел, в коридоре послышались шаги, распахнулась дверь. Саруман вошел тяжело, почти не отрывая подошвы от пола, прошаркал до своего кресла и тяжело рухнул в продавленное почти до пола сиденье.

Кресло под его весом отъехало на полшага, он с пыхтением развернулся в нашу сторону, Фальстаф смотрит с ожиданием крупных неприятностей, а я с сочувствием молодого организма к старому и поношено-обтрепанному.

– Жуть, – прохрипел Саруман и, вытащив большой клетчатый платок, вытер лицо и в крупинках пота лоб. – Кто бы поверил, что эта зараза докатится и до нашего НИИ…

Фальстаф спросил жадно:

– Как прошло?

Саруман ответил замучено:

– Даже не понял.

Фальстаф, который возликовал было, снова опустился в кресло, оттуда спросил задушенным голосом:

– Хватит пугать, бей уже.

Саруман вытащил из кармана большой помятый платок, вытер мокрый лоб, но не тронул растопыренные по обе стороны широкий лысины снежнобелые волосы, на некоторых остались блестеть мелкие бусинки влаги.

– Что случилось?

– Пришла разнарядка, – ответил Саруман несчастнейшим голосом. Он снова вытер лоб, захватив и красные распаренные уши, и, не убирая платок, договорил: – Говорит, сверху прислали по сети. Наверное, чтобы не смотреть нам в глаза.

– А вызывал тогда зачем?

Саруман сказал слабым голосом:

– Побоялся, что проигнорируем, а над ним тоже начальство, что за такими вопросами следит особо, это ж не какая-то там сраная наука! Вот и подтвердил, что во имя справедливого общества… вы только подумайте!.. Мы должны принять на работу научными работниками с десяток дебилов… тьфу, даунов!..

Фальстаф вскинулся, словно ему под нос вместо пиццы подсунули свежую коровью лепешку.