Сулла бы одобрил

 – Уметь держать в руках – недавняя фишка эволюции. Потому люди по старинке стараются расслабиться и оскотиниться – это так легко и приятно.

Фальстаф даже привстал из кресла, с великим интересом всматриваясь в мою аватарку.

– Дружище, это же ты, если скинуть тебе лет сорок-пятьдесят!.. А здорово, когда можно напялить на себя любую личину?.. Жаль, побахвалиться пока не перед кем. И вообще, красавчик. Хотя теперь можешь стать кем угодно.

– Не намекивай, – ответил я. – А вдруг таким и был? Сейчас все сказать можно.

Фальстаф сказал бодро:

– Я тебе даже как бы завидую!.. Ничто не болит, в боку не колет, к сердцу не подкатывается.

– Не бреши, – сказал я уличающе. – Тут по звонку пиццу не приносят. А ты еще в ресторанах бываешь, жрун хренов.

– Зато, – возразил он, – хоть из компа тебе не вылезти, но окружение можешь создать любое. Не только сто коробок пиццы, но и гарем виртуальный! И греческого мальчика.

Человек, мелькнула мысль, тварь ненасытная, не для того на подламывающихся плавниках вылез на сушу, чтобы остаться на берегу. Хотя, конечно, у меня мир здесь ширше, куда угодно могу прыгнуть, хоть в Новую Зеландию, где только-только начали устанавливать суперкомпьютер, но не останусь тут навечно. Не знаю еще как, но не останусь.

Я кивнул на замолчавшего Сарумана.

– Переживает?

Он вздохнул тяжко.

– Утром придется к директору.

– Заметят сразу?

Он усмехнулся одной половинкой рта, у него это получается зловеще красиво и загадочно.

– А ты как думаешь? Половину Москвы без света оставили!.. Не все же спят, есть службы, что с огнетушителями наготове… Но что сделано, то сделано. Ты сам как, сейчас это главное. Мы совершили это!.. И никакого ликования в мире. Что с нами стало, что приходится таиться?

Я хотел пожать плечами, но вспомнил, что выставил на экран пока только лицо, скривил губу, аватар повторил в точности.

– Мир пошел в разнос, не заметил? Люди живут, как будто завтра апокалипсис.

Саруман медленно поднялся, опираясь обеими ладонями в широкие поручни кресла, сказал несчастным голосом:

– Директор прислал эсэмэску. Странно, даже не позвонил. Просит зайти срочно.

Фальстаф громко и хрипло крякнул, так мог разве что стопудовый селезень из эпохи триаса, помрачнел, сказал глухо:

– Держись и плюй на все.