Стоунхендж

Они и сейчас, похоже, не ведают, что за ними охотятся.

Второй нахмурился, сказал предостерегающе:

– У них пытались отнять то, что они несут, еще в Константинополе, а они все еще не ведают?

– Они полагают, что уже расправились со всеми.

– Тогда они должны знать, что поразили самих Тайных. А могут ли они знать такое?

Младший развел руками:

– Слишком многое мы не знаем. Похоже, им просто повезло.

– Я бы на это не ставил. Я бы вел себя так, будто передо мною самые серьезные противники.

Полянка приблизилась. Рыцарь снял зайца, разломил. Облачко душистого пара на миг затуманило изображение, трое словно ощутили аромат душистого мяса. А у костра уже ели быстро и весело, как едят здоровые люди после целого дня трудной работы. Донесся удивленный голос рыцаря:

– Вроде у нас соли не было… Как ты сделал, сэр калика?

– Золой посыпал.

– Гм… запомню.

– В следующем походе против сарацин применишь.

Было видно, как на чистое лицо рыцаря набежала тень.

– Я бы пошел… Святое дело! Но и брак освящается церковью. А меня он как раз и ждет.

– Чистая дева на балконе?

– Сэр калика, если я донесу чашу, а я ее все-таки донесу, то я могу сказать с чистой совестью: Господи, я сделал все, что в моих силах! Кто может, пусть сделает больше, а мне предстоит трудный путь в семью.

Старший сказал вполголоса, глаза не отрывались от чистого лица рыцаря:

– О какой чаше он говорит?.

– Мастер, он несет эту чашу из Иерусалима.

– Тихо!

На поляне у костра видно было, как женщина метнула острый, как нож, взгляд в спину рыцаря. Калика снял языком капли жира с ладони:

– Ладно, утро вечера мудренее. Завтра выйдем к реке, а как на ту сторону, еще не знаю. Переправа далеко справа, а слева – вовсе за сотню верст…

Свет постепенно темнел, видно было только яркое пятно костра.

– Переправа? Хорошо, поможем.

Младший снял яблоко, сунул блюдо в мешок. Они сели за стол, когда второй сказал задумчиво:

– Что-то странное с этим каликой… Я наблюдаю за этими местами давно. Переправа была уничтожена лет сто тому. Еще печенегами… С тех пор никто о ней не слыхивал.

– Давно он в этих краях не бывал… – сказал младший безучастно.

Затем умолк на полуслове. Глаза его полезли на лоб.