Рассветники

Еще далеко не сингуляры, даже не все знают, что такое трансгуманизм, но агрессия настолько усиленно изгоняется из всех сфер жизни, что даже футболистов обязали играть в шлемах, как некогда хоккеистов. Но так как у человека всегда были две самые важные страсти: война и секс, то чтобы заменить пустоту, оставшуюся после войны, усиленно насаждается секс. Любой. Пусть даже с животными и любыми извращениями, кстати, запрещено употреблять слово «извращения», этого не существует, так как все способы полового удовлетворения законны, легитимны и моральны.

Неморальны, незаконны и нелегитимны отныне любые виды насилия. В том числе в кино, книгах, рисунках, детских играх.

– А вот там впереди, – сказала она весело и показала пальцем, – будет столбик, дальше съезд на проселочную… Надо взять управление на себя… Ты хоть машину водить умеешь?

– А это обязательно? – спросил я лихо. – Извозчики на что?

Она заметно напряглась, когда машина резко сбавила скорость и свернула на проселочную дорогу прямо через поле, заросшее бурьяном почти в рост человека.

– Хороший у тебя извозчик, – проговорила она ошарашенно. – Я думала, это работает только в городах и на трассах.

– Теперь везде, – успокоил я хвастливо. – Видишь, вот тут на карте я указал место… машина туда и везет.

Она отмахнулась:

– Все равно не запомню, я гуманитарка. А ты – черствый технарь.

– Ага, – согласился я, – как сухарь. Но рядом с тобой таю, как мороженое на солнце.

Она улыбнулась:

– Смотри, не испачкай.

Несколько аккуратных домиков расположены на приличных расстояниях друг от друга.

Она наблюдала с любопытством, как автомобиль подъехал к воротам, переговорил на своем языке с ними, те медленно начали подниматься, как решетка средневекового замка, только здесь она наворачивается на длинный вал, как цепь деревенского колодца.

– Какой умный, – похвалила она, – не боишься, что машины захватят власть?

– И начнут насиловать женщин? – уточнил я.

Авто аккуратно и красиво въехало во двор на вымощенную для машин площадку. Я вдохнул чистый воздух полной грудью, окинул взглядом уютный дворик с множеством цветов, горделивыми подсолнухами, королями всех цветов, и ощутил, что люблю этот мир, люблю родителей Энн, и вообще мне здесь хорошо и уютно, как всякому попаданцу.