Передышка в Барбусе

Потом ход раздвоился, Мрак долго принюхивался, один рукав вроде бы просто шпионский, а второй должен вывести из дворца. Похоже, у тцара был не один тайный ход для вылазок в город.

Или же, подумал Мрак с подозрением, этим ходом пользуется совсем не тцар… Несколько помещений показались не подходящими для его цели, пока наконец не обнаружил комнату – старую, запыленную, заполненную рухлядью, а также всякими узлами со старым тряпьем. Возможно, ее и держали в таком виде только для того, чтобы можно было незамеченным пользоваться ходом, но это их замыслы, а у него мысли и желания намного проще.

Он порылся в вещах, выбрал из тряпья наименее поношенное, с трудом завязал зубами в узел и снова скользнул в ход. Этот второй туннель пошел от дворца, снова плечи царапают холодные камни, но теперь под лапами часто плескала вода, брызги летели во все стороны. Дважды ручей едва не сбивал его с ног, но в конце концов ход пошел вверх.

На минутку сердце дрогнуло: впереди показалась груда камней от пола до потолка, могло завалить и в самом деле, однако ноздри уловили струйку свежего воздуха.

Ударился оземь, поднялся, разбросал камни, а когда в дыру заглянуло черное небо с тусклыми звездами, быстро оделся и неслышно вышел.

Он с наслаждением вдохнул ночной воздух, полный совсем других запахов. Он ощущал их даже в той, человечьей личине. Запахи далекого рыбного квартала, запахи свежевыделанных кож, а вот порыв ветерка донес ароматы свежего хлеба, горящего угля…

Ему не надо было смотреть на звезды, чтобы определиться.

Этот ход, как он и опасался, вывел на другую сторону города. Он стиснул зубы, выругался, все-таки посмотрел на небо: да, половина ночи уже прошла. Да где там половина, три четверти прошло!

– Хорошо еще, – прорычал он зло, – что Барбус – это не Куяба… Ту за день не объедешь даже на коне…

Земля понеслась под ним, словно под скачущим конем. Так он бегал в Лесу, так учил бегать друзей, но сейчас еще и постоянно наддавал, ибо ночи летом в самом деле короче женской молодости.

Луна перешла на вторую половину неба, когда он, обогнув Барбус, добежал до постоялого двора на перекрестке дорог. Тревожить никого не стал, пусть народ спит, взобрался по стене на второй этаж, плечи привычно вздулись, когда ухватился за железные скобы на ставнях. Едва слышно заскрипело.

Очутившись в комнате, он на ощупь зажигал светильник, когда сзади обрушилось холодное, мягкое, тут же в кожу впились острые коготки.