Придон

От львенка требуется не так уж и много: будь сильным, здоровым, могучим, чтобы мог настичь любую дичь, а противника повергнуть и заставить подчиниться. Это Вяземайт жаждет чего-то большего…

В небе громадились облака, чистые, пенные, ночью прошел короткий дождик, трава дружно идет в рост, птицы кричат, зазывают подруг, вьют гнезда в кустах и прямо в траве, солнце ласково прожаривает плечи, у артан кожа должна быть потолще, чем у куявов или славов, они – дети солнца!

– Ты заметил, – сказал Аснерд вполголоса, – он уже не создает песен?

Он сидел на корточках возле костра, на углях пеклась нарезанная тонкими ломтиками конина.

Хотя воеводе могли подавать прямо в шатер, но он предпочитал сам, нравилось чувствовать себя все еще воином, что спит у костра, положив под голову седло, а не растолстевшим предводителем. И хотя у костра уже не спит, но конину ест по-прежнему с удовольствием: мясо сухое, ни капли жира, что делает мужчину толстым и ленивым.

Вяземайт стоял, заложив руки за спину. Взор его был устремлен далеко вперед, за горизонт, на челе глубокая задумчивость.

Он поправил с тщательностью человека, привыкшего подбирать точные слова для заклинаний:

– Не складывает?

– Не создает, – повторил Аснерд. – С того дня, как начали готовить поход.

Вяземайт сдвинул плечами, серебряные волосы красиво шелохнулись, в них пробежали искорки, похожие на крохотные звездочки.

– Ну и что? Его песни свое сделали. Теперь свое веское слово скажут наши топоры. Нет артанина, что не готов после песен Придона двинуться на Куявию.

Аснерд поморщился, Придон создавал песни вовсе не против куявов, это народ так толкует, даже не сам народ – народ неглуп, а такие вот толкователи, как Вяземайт.

– Не знаю, – ответил он в затруднении, – но мне жаль… И тревожно.

– Чего?

– Чудится, что, оставив песни, Придон что-то потерял…

– Потерял, – согласился Вяземайт легко, – но еще больше нашел. Не для себя, правда, для Артании! Был он нищим бродягой, что скитается по дорогам и жалуется на куявскую принцессу, а теперь стал грозным тцаром.

А чтобы утвердиться, любому тцару нужна победоносная война. Особенно здесь, в Артании.

Аснерд развел руками.

– Я тоже его люблю, – сказал он просто. – И тревожусь. Ведь еще год назад ему бы в голову не пришло, что мне или тебе можно что-то приказать, велеть… Мы были для него учителя, наставники! А сейчас?

Вяземайт рассмеялся:

– Верно-верно! Орленок ощутил отросшие крылышки. А горячая кровь требует схватки.