Передышка не бывает долгой

Он появился в Куявии как странник, а после гибели Додона как-то быстро и без усилий поднялся до главного управителя, хотя с виду меньше всего похож на придворного: с фигурой воина, шрам на левой скуле, она видела, как однажды вышел на учебный бой и легко одолел восемь воинов, но тут же отбросил меч и заявил, что возьмет оружие в руки только тогда, когда получит некий знак от неба.

– Новости, – произнесла она, продолжая рассматривать сад и людей в нем.

Он чуть поклонился, сказал чуть хрипловатым мужественным голосом человека, привыкшего командовать отрядами в бою:

– Артанский тцар прибудет либо в день съезда, либо за ночь до, зато вантийцы прислали своих людей чуть ли не за неделю.

Она произнесла ровным голосом:

– Чтобы подготовить все до прибытия Яроберга Властелина Морей.

– И разузнать, – добавил он бесстрастно, – изменилось ли что в Куявии и что можно из услышанного использовать в интересах просвещенного народа Вантита и его величия.

– А что с уже прибывшими гостями?

Гатило снова поклонился, знает, что лучше перепоклониться, чем недопоклониться, особенно когда тцарица женщина, сказал почтительно:

– Гости довольны, а вот горожане ворчат.

– Отвлеки, – велела она безучастно.

Он спросил покорно:

– Налоги снизить или казнить кого-нить знатного?

Она взглянула сердитыми глазами.

– Все шутишь?

Он сдвинул плечами.

– Почему же. То и другое обрадует чернь, возвеселит.

Она поморщилась.

– Бросьте эти шуточки, что насчет нашей безопасности?

– Ваше Величество, – сказал он тем же тоном, – известно, что конт Ролдерт постоянно говорит, что на троне не должна сидеть женщина. Править – мужское дело!.. Нынешняя династия, как он говорит, пресеклась на Додоне, пора утвердить новую.

– И, конечно, – добавила она ядовито, – лучший из лучших – это он?

Гатило поклонился.

– Вы прозорливы, Ваше Величество.

Она сказала сердито:

– Вы почти вслух сказали «…для женщины». Конечно, Ролдерт из всех контов Куявии наиболее знатный, род у него древний, давший стране много полководцев. Однако нахожу его чересчур отважным и безрассудным. Это плохо даже для военачальника, но совсем пагубно для тцара.