Откровение

Ледяные струйки ласково щекотали кожу, очень медленно – калика там уже ест! – охлаждали раскаленное, как в горне, тело. Когда он с трудом выбрался, ноги все еще подкашивались, калика лежал у костра, зеленые глаза пристально всматривались в небо. Снова Томасу почудился гнетущий взгляд кого-то неслыханно огромного, мороз пробежал по все еще разгоряченной коже.

Калика небрежно повел дланью:

– Там мясо. Я завернул в листья, дабы не слишком остыло.

– Рыцари не перебирают, – сказал Томас бодро, ибо калика оставил ему кус, которого хватило бы и на его коня, если бы конь ел мясо.

И если бы коня не продул в кости.

Помрачнев, он уже с безучастностью поглощал еду. В желудке довольно рычало, там внутри жадно набрасывались на каждый ломоть. Томас чувствовал, как усталость медленно испаряется из тела, а мышцы наливаются молодой силой.

– Ладно, – сказал он, оживая, – мы еще добудем и коней, и любимую женщину, и богатства… А о наших подвигах будут петь песни. Не так ли, сэр Олег?

Олег лежал на спине, могучие длани были закинуты за голову.

По широкой груди бродил крупный кузнечик, чесал лапки, длинными усиками исследовал странное пространство.

– Подвиги, богатство, – сказал он с тоскливым недовольством, – это мечта голодных. Но так как человек почти никогда не успевает добыть хотя бы часть того, что мечтает… Но когда успевает…

Он задумался. Томас спросил враждебно:

– И что же?

Калика с таким усилием повернулся на бок, словно переворачивал гору, на лице отразилось брезгливое сострадание.

Томас вскипел, но держал себя в руках. От этого заносчивого язычника пока что слишком много зависит.

– И что же? – повторил он ядовито.

Калика поискал глазами, указал пальцем на широкую гранитную плиту. Изъеденная временем, щербатая, ничем от других не отличимая. В середке едва заметная выемка, не поместится даже кулачок ребенка. Рыцарь вскинул брови:

– И что же?

– Здесь умер калика. Странник, дервиш… зови как хочешь.

Он оперся о посох, задумался и так умер. Трое суток простоял, пока люди заметили, что он мертв. Привыкли, знаешь ли, что всегда в мыслях, отвечает не всегда…

Томас буркнул, все еще сердясь:

– Святой человек, значит. Но трое суток…

– Кто знает, сколько бы простоял, – заметил Олег, – но червяк подгрыз посох, и мудрец упал.

Томас сказал наставительно:

– Святой человек! Наш прелат говорил, святые мощи не поддаются тлению.