Откровение

Калика, огромный и косматый, угрожающе навис над алтарем, перебирал что-то, ворчал, хмыкал, наконец с треском выломал крышку, а когда вынул руку из внутренностей алтаря, на ладони лежала золотая веточка, от которой шел чистый трепетный свет.

– Во, – сказал он удовлетворенно, – сколько лежит, а все как новенькая!

Он спрыгнул со ступенек, там их было целых три, Томас видел в зеленых глазах радость. Калика словно помолодел, встретившись со своими былыми деяниями. Томас не решился спрашивать, в прошлом ли году тряс несчастный дворец или в позапрошлом веке.

– Грабить храм нехорошо, – сказал он укоряюще.

– Так это ж языческий, – сказал калика язвительно.

– Тебе нехорошо, – уточнил Томас. – А мне можно. Мне даже нужно! Ибо я должен попирать реликвии дьявола, тем самым умножая славу Пречистой Девы. Что это у тебя?

– Всего лишь золотая ветвь, – сказал калика задумчиво. – Странно, как много значения люди придают… предметам. Что ветвь, когда у каждого в душе цветут роскошные сады?

– Сады? – спросил Томас с подозрением.

Калика поглядел на него, глаза в полумраке блестели как у филина, вздохнул. Плечи опустились.

– Да, – сказал он совсем другим голосом, – сады… гм…

Он спрятал золотую ветвь под полу, кивнул, и они вышли навстречу свету, что больно ударил по глазам, привыкшим к полутьме. Воины снова простерлись ниц, жрецы поспешили к Олегу. Он бросил им несколько слов, повелительно-благожелательных, они поклонились и проскользнули мимо в храм.

– Поспешим, – сказал Олег.

Томас часто оглядывался, а когда спустились в долину, не вытерпел:

– Ты их ограбил!.. Но почему отдали так просто? У них такая охрана!

Олег буркнул:

– Это мой храм.

– Твой…

Томас ощутил, что начинает заикаться. Спина калики мерно колыхалась перед глазами, рыжие волосы слиплись от пота и грязи, став похожими на большое воронье гнездо. Он выглядел как никогда раньше диким человеком.

– Мой, – повторил калика с досадой. – Чего глаза вытаращил? Человеку всегда хочется кому-то кланяться.

Томас спросил дрожащим голосом:

– А что?

Калика буркнул, не оборачиваясь:

– Да нечто в духе времени. Мир меняется, им надо меняться тоже.

– Покажи, – попросил Томас.

При солнечном свете золотая веточка выглядела поблекшей. Золото не сияло, Томасу почудилось вовсе не золото, а тусклая медь.