Откровение

Ладно, они вдвоем в самом деле чего-то стоят. Уже доказали по дороге из жарких земель Сарацинии, подтвердили в Британии.

Впереди раздался сухой треск, словно переломили дерево. Красная стена вздрогнула, по ней пробежала трещина. Посыпался щебень, а у основания вывалился камешек размером с быка. Калика даже не сбавил шаг, шел, мерно постукивая посохом. Красные волосы трепало ветром.

Томас прибавил шаг. Сердце клонилось в ожидании опасностей. Калика обошел камень, Томас видел, как он пригнулся и шагнул в полумрак.

– Мог бы и подождать! – вскрикнул Томас. – Я ж не знал…

Он бегом вдвинулся в узкий ход, натыкался на камни, железо звякало. Впереди в полной тьме то начинал светиться камень на верхушке посоха, то пропадал, и Томас в бессильном отчаянии стукался о стены, искал дорогу на ощупь. Губы шептали молитву Пречистой Деве, но когда в рот попал комок такой гадостной пыли, словно это было окаменевшее дерьмо летучей мыши, он прервал молитву такими словами, что почувствовал, как даже спина покраснела, а весь низ съежился.

Наконец спереди послышалось нетерпеливое:

– Ты там не спишь?

– Сэр калика!

– А что там, не могу понять.

– Я ж не вижу в темноте!

– Эх, черт, – сказал калика сокрушенно, – как я мог забыть? Прости, сэр Томас.

На этот раз он пошел всего в двух шагах, заботливо оглядывался, и Томас начал верить, что калика не знал или забыл, что люди не видят в темноте, они не совы и не летучие мыши.

Он прислушался, почудились далекие удары. Калика двигался с осторожностью, пригибался, поворачивался боком, с трудом протискивался в узких местах.

Далекий стук превратился в тяжелые бухающие удары. Земля под ногами начала вздрагивать. Калика чуть ускорил шаг, исчез, Томас увидел, как впереди открывается огромная мрачная пещера. Спотыкаясь, он почти бегом выскочил, ахнул.

На той стороне слабо освещенной пещеры чернел другой такой же ход, калика шел к нему вдоль стены.

У ног гиганта лежал тощий облезлый пес. Увидев чужаков, он угрожающе раскрыл пасть. Плечи Томаса передернулись от жалости и отвращения. Беззубые десны сочились кровью, от зубов не осталось даже пеньков.