Насты

Грохот стал отвратительным, что-то оглушительно хрустящее, лучше бы по листу железа, хоть и громче, но как-то привычнее, а это мерзко…

Внутри меня страх в одно мгновение перешел в осатанелость, мое тело словно само ринулось в павильон, руки со свирепой радостью, даже с ликованием разламывают скамью, орудуя ломиком, как рычагом, а Данил, Грекор и Зяма остервенело лупят по стенам этой хайтековской остановки.

Зяма оглядывается по сторонам чаще всех, он же и зашептал мне с жаром:

– Смотри-смотри, какой-то козел смотрит…

В тени у забора в двух десятках шагов остановился парень и наблюдал за нами.

Я хотел было крикнуть «шухер», но парняга просто смотрит, тревогу не поднимает, даже не попятился, как обычно делают в таких случаях.

Данил и Грекор продолжают остервенело бить по стеклам. Сволочи понаставили бронебойных, уже от трещин белые, как паутина, но все не рассыпаются. Наконец Данил вломился чуть ли не головой, как и советовал Зяма.

Я услышал звон падающих то ли стекол, то ли стекловидных пластин.

С ломиком в руке я сделал шаг к парню.

– Ну что, – спросил я негромко, – тебе такое нравится?

Невысокий, интеллигентного сложения и хорошо одетый, даже тщательно, словно отслушал «Травиату» в оперном, он опасливо косился на мою фомку, но ответил почти недрогнувшим голосом и очень вежливо:

– Да, познавательно.

– А ты кто будешь? – спросил я. – Чего смотришь, как в кино?

Он примирительно усмехнулся:

– Извини, но в самом деле интересно. Вы сегодня случайно, или у вас это уже организованно?

Я спросил настороженно:

– А что, бывают и организации?

– Не знаю, – ответил он, – но, по моей теории, если и нет, то обязательно должны быть.

– По твоей теории? А ты кто?

Он ответил с извиняющейся улыбкой:

– Я пишу кандидатскую… на близкую вот к этим действиям тему.

– А-а-а, – сказал я решительно, – ну тогда проверим, кто ты есть на самом деле. Возьми, брось вот это!

Я поднял с земли булыжник. Он взял очень нерешительно, я указал взглядом на разгромленную остановку.

Стекла уже усеяли асфальтированную площадку, Данил и Грекор остервенело пытаются выдрать остатки скамейки, Зяма с наслаждением колотит монтировкой по всему, по чему попадет.

Аспирант подошел ближе, камень бросил достаточно неумело, как бросают женщины, едва не попав в Данила.

Камень ударил в последнее уцелевшее стекло, отскочил и покатился по осколкам.

– Хорошо, – одобрил я, – с боевым крещением тебя. Пацаны! Заканчиваем. Все, отступление с победой.