Мегамир

Неужели эти двое решились войти в муравейник, только бы помешать рыжей самке Анергатис уничтожить гнездо черных лазиусов? Как же их тренируют, чему учат?

Быстрые сяжки, царапая, пробежали по его телу. Енисеев протиснулся через заслон панцирей, лап, жвал, углубился в тоннель. В темных переходах догнать не удалось, зато добавил синяков, ссадин, царапин. Навстречу поднимались запахи сырости, здоровья, защищенности, но был и другой запах – острый, возбуждающий, пьянящий.

Цареубийцу он увидел в тот момент, когда кортеж проходил внутреннюю стражу.

Те развесили сяжки, только один пытался задержать вторжение. Енисеев впервые взял шпагу в руки, но стража успела сомкнуть за молодой самкой ряды. Он налетел на твердые, как камень, головы, шипастые панцири. Отступил в бессилии – почти на расстоянии вытянутой руки удалялись раздутые сопла яйцекладов, делающие Анергатис похожей на космический корабль.

Вдруг острая боль стегнула по нервам. Енисеев обернулся, его рука была в жвалах бдительного стража, темные фасеточные глаза смотрели мертво, без выражения.

Так мог бы смотреть оживший шахтерский комбайн через миллионы лет после исчезновения человека…

Муравей дернул головой. Енисеева бросило вперед. Он поджал ноги, скрючился. Муравей на бегу задевал им стены, потолок, Енисеев не шевелился, даже задержал дыхание. В третьей пещере, когда муравей уже привык к его неподвижности, Енисеев быстро выдернул руку, ногами ударил муравья в грудь. Острые жвалы хрястнули зубцами возле лица, но Енисеев толчком уже забросил себя под потолок.

Муравей обозленно пометался внизу, как потерявший след пес, исчез в одной из нор. Енисеев бросился в другую, стараясь на параллельном курсе обогнать, прийти к королевским покоям первым. В темноте срывался в ямы, с разбегу налетал на острые выступы, от перегрева в голове началась адская боль.

Зачуяв его приближение, ближайшие боевые шестиножники привстали, разомкнули капканы жвал. Енисеев с разбегу прыгнул, наметив щель под самым потолком.

Больно хлестнуло по плечам, Енисеев проломился через занавес антенн, упал.

Прямо перед глазами колыхалась белесая гора. На кончике брюшка блеснула жемчужина, крохотные муравьи бросились к ней, с бильярдным стуком хрястнулись головами. С другого конца суетились рабочие, поднося царице корм. Старая царица стала похожа на лондонский автобус. На ней плотно сидела рыжая Анергатис, свежая, молодая, с неистертыми шипами на лапах.