Мегамир

Енисеев ответил, чувствуя, как у самого дрожит голос:

– Я занимаюсь муравьями. Только муравьями! Вы здесь побываете еще не раз, а я… Конечно же, я полностью за то, чтобы задержаться на несколько минут. Но условимся! Раз делаем вид, что это я велю изменить маршрут, то вы должны слушаться меня беспрекословно. Как слушались бы своего ефрейтора… Ах, вы лейтенанты? Тогда как маршала.

Саша шагнула к нему, губы ее сложились трубочкой, словно бы хотела поцеловать. Енисеев отшатнулся. Дмитрий помахал рукой, металлический куб опустился почти на самые головы, бросая на землю яркие блики, повисел, затем его потянули вверх теми же неровными толчками.

На полпути завис, начал опускаться, раскаты стали грохочущими. Боги спорили. Наконец куб ушел вверх.

– Послушались… – прошептала Саша, в глазах ее было изумление.

– Ты бы видела, как он их при отправке взял за горло, – подтвердил Дмитрий гордо, словно это он осмелился нажать на всесильного Морозова.

Енисеев императивным жестом «голоден, очень голоден» приковал к месту толстенького чистенького муравья.

Тот с готовностью присел, задрал голову, жвалы раздвинулись. Плотный золотистый шар засверкал солнечными зайчиками.

Енисеев сунул голову между острых зубцов, золотистый шар начал уменьшаться. Дмитрий сопел завистливо, Саша судорожно дергалась поблизости, лицо ее побледнело еще больше. Дмитрий как сомнамбула приблизился к Енисееву и, едва тот оторвался от источника меда, поспешно занял его место.

Сперва, как и полагалось, поглаживал муравья по голове, сяжками делал ритуальные движения, потом так увлекся медом, что только держался за основание усиков, словно за рукояти управления «МИГ-29С».

Сверкающие жвалы, способные в один миг перекусить человека, касались острыми зубцами шеи Дмитрия, но на пиру смерть не страшна, и Дмитрий ни на что не откликался, поглощая сытно пахнущий мед.

Енисеев впервые ощутил, как напряжение уходит. Он облегченно засмеялся, а Дмитрий, сытно отдуваясь, небрежно разомкнул жвалы, чтобы вытащить голову, погладил ладонями вздувшийся живот.

Саша стояла как соляной столбик, глядя на них, особенно на Дмитрия, во все глаза.

– Здорово живут, скажу вам, – проговорил Дмитрий довольно. – Что жрут, что жрут!.. Да, муравьем жить можно. Енисеев, я готов задержаться. Что нам несколько минут? Да хоть на сутки! Только не дадут, пинцетом пособирают…

Он указал большим пальцем в колыхающиеся тучи. Енисеев сказал, смеясь:

– Смотри, куда муравей понесся!

– Куда… Обратно на дерево.