Мегамир

Это были одни каменные мышцы, развитые греблей, теннисом, плаванием, боксом, штангой, карате, джиу-джитсу и бог знает чем еще, нелепым в мире компьютеров и автоматов Калашникова.

– Дмитрий Анатольевич Алексеевский, – отрекомендовался он сильным, звучным голосом, и Енисеев тут же почему-то представил, как этот Алексеевский прыгает с военного самолета, стреляет прямо в полете, кого-то давит, душит, разбрасывает гранаты… – В нашем случае – Дмитрий. А вы – Енисеев? Хорошо.

Морозов вырос над столом, не меняя выражения лица, словно его подняло домкратом.

Он выглядел потяжелее Алексеевского, но под наросшим за годы администрирования слоем жирка и дурного мяса Енисеев видел все те же каменные мышцы, развитые боксом, штангой…

Его передернуло, противно, чем больше мышц – тем ума меньше. И вообще придется оправдываться, если кто-то из знакомых увидит его с таким рядом.

– Товарищ Морозов, – сказал он, – только одно условие.

Морозов поморщился, тяжелые брови сдвинулись с такой грозной мощью, что Енисеев ожидал удар грома, словно при столкновении двух скал.

Запавшие глаза свернули, как боевые лазеры.

– Что еще?

– Если дело касается моей области… – сказал Енисеев торопливо, – то я действую самостоятельно. Или я никуда не пойду.

– Ваш ректор обещал помощь, – напомнил Морозов.

Глаза его были непроницаемы, но Енисеев сразу понял, что эти люди содержат весь их институт, финансируют разработки и что ректор сделает то, что они скажут.

– Я лучше уволюсь, – огрызнулся он и в самом деле ощутил, что может уволиться, хотя не представляет, куда пойдет со своей редчайшей профессией.

 – Я уже… уже натерпелся с вашим администрированием науки!..

Он сам чувствовал, что голос звучит жалко, не голос, а комариный писк. А Морозов сразу посерьезнел:

– Это не ваша лаборатория с подопытными червячками! Дело очень серьезное… и даже опасное.

– Я знаю все опасности в области мирмекологии, – огрызнулся он.

– Полностью ли?

– Для меня достаточно.

– Вы не представляете всей картины…

– Я специалист, – напомнил Енисеев нервно, – профессионал.

Я совершенно не разбираюсь в ваших погонах, зато свою работу знаю. Или хотя бы представляю. Условимся: здесь я подчиняюсь вашим сержантам, а там они мне.

– Вы плохо представляете нашу работу, – ответил Морозов мрачно. – Уверяю вас, сержантами и за версту не пахнет. Даже у шофера звание повыше майора. Впрочем, у меня просто нет выбора.

– Это не давление, – пробормотал Енисеев.