Мегамир

Что за церемонии в полевых условиях? Меня зовут просто Саша.

Дмитрий помял в громадной ладони хрупкое плечо Сашки. Енисееву показалось, что атлет погладил стальной шар размером с кулак. Плечо Сашки было, судя по всему, хрупким только с виду.

– Саша, это Енисеев на тебя вывел! Я бы ни в жисть… Римские катакомбы! Ладно, приключениям конец. Прем обратненько. По дороге расскажешь, как и что стряслось.

Енисеев перехватил быстрый взгляд, брошенный на него Сашкой. Она ответила медленно, уводя глаза в сторону:

– Мне кажется, лучше чуть-чуть обождать… Я не специалист, но часовые сейчас, как мне показалось, настороже.

Вот-вот зайдет солнце, муравьи закроют выходы, задремлют. Так я читала в детской книжке…

Дмитрий раздосадованно переступил с ноги на ногу, нелепо подпрыгивая при таком привычном для прежнего мира движении.

– Енисеев, ты мюрмю… спец по шестиногим, что скажешь?

– Шестиногие – это тараканы и вши, – ответил Енисеев резковато. – Муравьи – это муравьи!

Злило дурацкое положение, в котором очутился.

Неужели за всю дорогу так и не проскользнуло, что пропавший испытатель – женщина? Или он такой прибацанный мирмеколог, что ни черта не слышит, не видит, не замечает каких-то деталей…

Дмитрий взмолился:

– Ради бога, шучу! Тараканы тоже хорошие парни, если спросить у тараканолога или тараканиста, а не у моей тещи. Ты скажи, можно сейчас убираться из этого ужасного места… или стоит чуть погодить?

Енисеев перехватил встревоженный взгляд Фетисовой.

– Да как сказать, – ответил он медленно.

 – С заходом солнца активность в самом деле падает… Незначительно, правда.

– Но в нашем случае, – добавила Саша быстро, – это может оказаться решающим. Так ведь, Евхрякий Влади… Енисеев?

Голосок ее был сладеньким, подлизывающимся, Енисеев несколько раз кивнул:

– Да-да… гм… да.

Дмитрий рассерженно оглядывался. Саша нашлась, задание выполнено, а пещеры стали вроде бы еще мрачнее, тоннели извилистее. Против огромных насекомых по-прежнему нет другой защиты, кроме унизительной для бравых десантников мимикрии.

Зашуршало хитином, мелькнула темная тень. Дмитрий вспикнул, исчез.

Сильнее запахло кислотой. Муравей унесся, в трех шагах дальше с пола поднялся Дмитрий, сказал извиняющимся тоном:

– Чертяка слепая! Прет, не смотрит… Это впервые. Вот что, надо отыскать нишку. Если начали меня задевать, то вас до захода солнца вообще по стенам размажут!

– Вон в ту, – предложила Саша с готовностью.