Князь Рус

Тело еще живет, но певец в нем уже покойник.

Рус тряхнул головой. Или Баюн говорит слишком умно, прямо волхв какой, или же от усталости в голове мозги смешались, как тесто.

– Как это покойник?

– Певец покойник, – объяснил Баюн с покровительственной усмешкой, что начало раздражать Руса. – Сытость и довольство убивают певца. Тело живет, жиреет, но певец… певец умирает, когда перестает складывать песни. А просто петь их… Так это не певец, а его тело поет. Раскрывает рот и поет.

Рус пробормотал:

– Певец не поет, а только складывает песни?.

– Кто, я? – удивился Баюн.

– Ну не я же, – отрезал Рус с раздражением. – Вот что, умник. Ты что-то слишком часто начал вертеться возле моих повозок. Моей женщине твои песни не нужны, понял?

Он сам ощутил, как лицо перекосилось яростью. Наверное, он еще и побледнел страшно, ибо Баюн поспешно отодвинулся вместе с конем. Глаза его тревожно замигали.

– Ты не прав, Рус… но я буду держаться от твоей женщины подальше.

Он подал коня в сторону, вид был обиженный. Холодная ярость не оставляла Руса. Он смутно удивлялся такой дикой вспышке, даже руки затряслись от желания схватить сладкого певца за горло, выдавить душу и с наслаждением швырнуть обмякшее тело под копыта коня.

– Я прослежу, – процедил он ненавидяще. – А увижу близко, убью.

Баюн отъехал еще, крикнул издали:

– Ты не прав! Она – необычна. У меня песни сами складываются, когда ее вижу.

Рус прокричал вдогонку:

– Обойдемся без твоих песен, байстрюк проклятый!

Глава 7

Степь ширилась, стена леса влево отступала, пока не превратилась в чернеющую полоску. Справа одно время вовсе пропала, затем появилась, но почти не приближалась. От леса остались одинокие рощи, небольшие гаи, а чаще всего деревья отступили в балки, там теснились, сцепились ветвями. Там под их кронами не высыхают ручьи, а ключевая вода неслыханной чистоты.

В голубом небе плавают, растопырив крылья, ястребы, кобчики, высматривая мышей и мелких птиц, важные дрофы бродят неспешно, им лес не позволит бегать и суетиться, как мелочь.

Повозки начали останавливаться, и Рус поскакал туда во весь опор. Там слышался рев, треск, волы и кони ускорили бег, неслись со всех ног. Но он сам, иссохший от зноя, ощутил разлитый в воздухе восхитительный запах воды раньше, чем увидел маленькую речушку.