Князь Рус

Человек упал, попробовал подняться, но руки подломились, он пополз, яростно извиваясь, как ящерица. Лех поспешно повернул коня в его сторону. Чех обронил мертвым голосом:

– Оставь.

– Но это великий воин…

– Оставь, – повторил Чех с такой натугой, будто сдвигал чудовищный валун.

Рус смотрел то на Леха, то на Чеха. Какое-то понимание шевельнулось в душе, но спросил почти враждебно:

– Почему? Он умрет прямо в пыли!

– Но не с женщинами и стариками, – ответил Чех мрачно. – Он хочет умереть по-мужски.

Копыта глухо стучали по твердой как камень земле. Пыль едва-едва успела осесть после повозок, сейчас вздымалась с легкостью, сразу забивала ноздри, обволакивала лицо, проникала в грудь и душила изнутри. Далекая фигура воина постепенно отдалялась, замирала. Он был жив, но двигался все слабее. И сил не осталось, и видел с облегчением, что за ним не побежали, не потащат обратно на телегу, не будут поить горьким отваром, сгонять зеленых мух, а их глаза все равно будут говорить, что он обречен, а они, усталые и измученные, себе на беду просто затягивают минуты прощания.

– Он так решил, – сказал Чех сурово. – А решение мужчин надо чтить.

Он пришпорил коня. Лех проводил старшего брата взглядом искоса, оглянулся, вид был виноватый. Рус печально молчал.

– Он явно чует, что на этот раз не выжить, – сказал Лех без всякой нужды. – Говорят, в такое время боги дают человеку видеть многое. Уже то, что видят сами, а смертным недоступно. Он не хочет, чтобы копали могилу те, у кого сил не намного больше.

Он объяснял, хорошо понимая, что брату все ясно, как и ему, но больно видеть смерть богатыря, который не просто гибнет в бою – обычное дело мужчин, а ускоряет свою смерть вот так, зная, что останется непогребенным, глаза выклюют вороны, что уже злорадно каркают вблизи, а мясо с костей сдерут голодные волки, а потом разгрызут и размечут по степи кости.

Женщина все сильнее прижималась к его груди. Волосы черным водопадом струились по телу, скрывая лицо, и он не мог сказать, сомлела от усталости, страха и волнений или же просто заснула, спряталась от этого жестокого прекрасного мира, где все принадлежит мужчинам, которые по праву силы приходят и берут то, что захотят, а кто противится – погибает, аки барсук в половодье.

Они постепенно втягивались в середку пыльного облака. Когда ветер чуть сменился, отнес в сторону, Рус увидел подводы. Его повозки тащились последними.