Лоенгрин, рыцарь Лебедя

Огромный жеребец с огненными глазами, гордый и прекрасный, слушал хозяина с некоторым недоверием, изредка потряхивал ухом, когда рыцарь Лебедя дул в него слишком сильно.

Во дворе уже толпятся на почтительном расстоянии челядь, стражники, только Перигейл подошел к Лоенгрину, поприветствовал и уставился на удивительного коня с жадным интересом.

– Это что за порода?

– Издалека, – ответил Лоенгрин.

Все повернулись в сторону выбежавшей Эльзы, а она, роняя достоинство дочери герцога, бегом ринулась к сверкающему рыцарю, с плачем протянула руки.

Он дал обхватить себя за шею, но не обнял, только ласково опустил ладони на плечи, от них пошло успокаивающее тепло.

Эльза всхлипывала и цеплялась за него, как утопающая за оказавшийся рядом ствол дерева.

– Ты вернулся… ты вернулся…

Он взял ее лицо в ладони и произнес печально:

– Еще нет.

Она разом похолодела, синее небо вдруг стало черным, а в ушах медленно и страшно ударили колокола погребального звона.

– По…чему?

– Я рыцарь Ордена, – напомнил он.

– Ты… вернулся… чтобы сказать… что сейчас уедешь?

Он покачал головой:

– Нет. Но есть одно условие, при котором я могу остаться.

Она жарко вскрикнула:

– Принимаю любое! Жизнь мою возьми, только останься!

– Не говори так, – сказал он печально.

– Но это правда!

– Может, понадобится больше, чем жизнь… Но это лучше обсудить в твоих покоях.

Она сказала пылко:

– Твоих! Это все твое, Лоенгрин.

Он усмехнулся, повернулся к застывшему, как столб, Перигейлу, который старался делать вид, что его нет вообще, а есть что-то вот вроде оброненной подковы.

– Позаботься о коне, а мы с герцогиней Эльзой Брабантской обсудим кое-какие вопросы в ее покоях.

Перигейл проводил их понимающим взглядом. Естественно, молодой и такой могучий рыцарь, у которого в руках победа, захочет воспользоваться ситуацией и получить все, что можно получить в его положении. Быть рыцарем – не значит быть полным дураком, что упускает выгоду.

Из дальних строений все еще выбегали люди, падали на колени и смотрели на них снизу вверх, как на живые иконы. Лоенгрин с удивлением заметил у многих на глазах слезы.

Девушки бросали им под ноги цветы, сперва под конские копыта, а потом уже им самим, когда он взял Эльзу на руки и понес через широкий двор к дверям.

Все смеясь вопили радостно, в воздух взлетели шапки и даже рабочие рукавицы.