Лоенгрин, рыцарь Лебедя

 – Его светлость просит позвать дочь… Бегом!

Один из стражей сунул копье и щит напарнику и ринулся со всех ног вниз по лестнице, промчался через зал, затем побежал наверх по другой лестнице, что ведет в другое крыло замка, где располагается женская половина.

Священник тяжело вздохнул, сэр Перигейл требовательно кивнул на дверь опочивальни.

– Господи, – воскликнул священник, – только не сейчас! У него еще много дел, пусть закончит, потом призовешь на свой суд…

Сэр Перигейл произнес мрачно:

– Мне почему-то кажется, Господь так же мало слушает святых отцов, как и всех прочих.

– Не богохульствуй, – сказал священник с праведным гневом. – Вот увидишь, сильные люди не уходят, не завершив земных дел и не сказав великих слов мудрости, которые нужно запомнить, начертать и выполнять свято!

Послышался топот, примчался запыхавшийся страж, выкрикнул с ходу:

– Эльзы нет в ее покоях!

Сэр Перигейл прорычал:

– Так найди…

Воин, что вернул посланцу его копье, сказал неуверенно:

– Уже утро… Я знаю, где она!

– Где? – вскрикнул сэр Перигейл нетерпеливо.

– На рассвете юная леди обычно ухаживает за нежными цветами на заднем дворе.

Сэр Перигейл взглянул на вспыхнувшие золотым огнем крыши мелких построек во дворе.

– Так рано?.. Неважно, беги за ней!

Воин сорвался с места, а когда он был уже на выходе, сэр Перигейл прокричал вдогонку:

– Пусть поторопится! Ее отец очень плох…

Через несколько минут со двора послышался девичий вскрик, тонкий и жалобный, в зал вбежала золотоволосая Эльза, платок не сумел удержать все кудри, пара крупных локонов выбралась на свободу, и они болтаются на бегу, а светлые, как вода горного ручья, глаза девушки уже наполнились слезами.

– Сэр Перигейл? – вскрикнула она тонким голосом.

Перигейл запнулся с ответом, не в силах смотреть в ее дивные глаза, крупные и настолько прозрачные, что всяк вспоминает холодную и кристально чистую воду горных ручьев. Дочь герцога воплощает в себе все девичьи достоинства: среднего роста, чиста, как рыбка, о ее золотых волосах все говорят с восторгом – до пят, когда распустит, густые и кудрявые, но их видели только служанки да увидит еще тот счастливец, кому достанется в жены, она всегда мила и приветлива, но о ее чистоте и целомудрии говорят даже завистники, и настолько трепетна и ранима, что он просто и не знает, как выговорить вслух такие страшные слова.

Кашлянув в затруднении, он мотнул головой, указывая на дверь опочивальни.