Лоенгрин, рыцарь Лебедя

По его лицу пробежала тень, он спросил коротко:

– Готов ли ты принести клятву, что покойный герцог поручил Брабант именно тебе?

Тельрамунд сказал громко:

– Да!

Король кивнул.

– В присутствии рыцарства поклянись на мече. И если клятва твоя будет ложной, да будешь ты изгнан из благородного рыцарского общества, щит твой перевернут, а затем растоптан.

Тельрамунд медленно вытащил из ножен огромный меч, среди рыцарей пронесся уважительный шепот, мало кто из них поднимет такой и двумя руками, но Тельрамунд легко взял его на вытянутые руки, показал во всей красе, потом его толстые губы коснулись обнаженного лезвия.

– Клянусь, – сказал он громко, – великой рыцарской клятвой! Герцог передал трон мне.

Эльза стояла, бледная и трепещущая, уговаривала себя держаться, не упасть в обморок. Девицы поддерживали ее, обмахивали платочками.

Король обратил на нее пытливый взор.

– Эльза, – голос его был полон печали и непривычной ему самому нежности, – ты слышала, что сказал граф Тельрамунд?

Она выпрямилась и, хотя губы трясутся и подбородок дрожит от обиды, произнесла достаточно твердо:

– Это ложь! Мой отец взял с него клятву при мне.

Король повернул голову к Тельрамунду. Тот ответил с надменной горечью:

– Мне стыдно тягаться с женщиной, но, что делать, она лжет.

Эльза вскрикнула:

– Призываю Господа в свидетели!.

– Я тоже, – сказал Тельрамунд.

Из толпы рыцарей, что стояли за спиной Тельрамунда, закричали:

– Он поклялся на мече!

– Что может быть выше рыцарской клятвы?

– Наш сюзерен говорит правду!

– Чему еще верить, как не клятве на мече?

Генрих перехватил иронический взгляд графа Марганта, нахмурился, некоторое время слушал выкрики, что становятся все громче, настойчивее и жестче. Эльза стоит бледная, трепещущая, с высоко вскинутой головой, и король понял, что она старается не выронить слезы.

Он вскинул руку, шум начал стихать. Когда утихли последние выкрики, он сказал веско:

– Что делать, оба вы основываете свои доводы на клятве перед Богом. Тогда пусть Господь вас и рассудит. Я смиренно уступаю место судьи Божьему слову и решению. Вы согласны, граф Тельрамунд?

Тельрамунд выпрямился, мрачное лицо просветлело. Генриху показалось, что сейчас, как огромный медведь, пустится в неуклюжий пляс.