Куявия

Он чувствовал, что задыхается от непонятного чувства, сильного и чистого, воспламенившего его сердце, и теперь он тоже может, как дракон, выдыхать огонь…

Наконец Ратша с видом победителя вскинул руки, гаркнул:

– А теперь, друзья, когда мы показали свою волю и помогли своему доблестному князю… да, помогли!.. отправимся и попируем, этот день – первый день нашей великой победы!

Толпа загалдела довольно: выпить и поесть – едва ли не главное счастье в жизни куява, а может быть, и самое главное, послушно отхлынули от стен дворца и поспешно потекли обратно с еще большей торопливостью, ведь при таком наплыве все корчмы и харчевни переполнены, надо успеть захватить место.

Ратша протолкался к Иггельду. Он раскраснелся, морда красная, даже сытая, будто подкормился всеобщим воодушевлением.

– Ну как?

– Здорово, – сказал Иггельд с чувством. – Ты растревожил и меня, гад. Чуть слезы не брызнули. Действительно, такие мы, куявы, – про отчизну вспоминаем не раньше, чем она повиснет на одной руке над пропастью! А вот артане все время о ней помнят, гордятся… У них и песни все о войнах, набегах, подвигах, а у нас какие-то похабные смехогавкалки!

– Ничего, – сказал Ратша недобро, – после этой войны и у нас запоют про подвиги! А предстоит нам свершить немало.

– Так ты радуешься или печалишься?

– Я тебе что, артанин? Это у них «или – или». А я и радуюсь, и печалюсь. Еще и подсчитываю, чем поживимся. Во всем надо искать и выгоду. Нет, не искать ее в первую очередь, но даже артане не забывают в своем стремлении к подвигам пограбить, увезти хорошую добычу.

ГЛАВА 14

Ратша направился в корчму, не мог не оказаться снова во главе самых воинственных и в то же время не забывающих погулять всласть, а Иггельд выскользнул из города, прошел как можно дальше, выбирая пустынное место. Он еще не успел подать знак, только подумал, как темный крестик в синеве сдвинулся, поплыл чуть в сторону.

Послышался глухой удар, Иггельд бросился к месту падения, но Черныш уже вскочил, распахнул пасть, красный язык выметнулся из пасти, Иггельд зажмурился, горячее и влажное шлепнуло по лицу, а он обхватил его за морду, поцеловал в нос.