Куявия

Толпа валила следом, все возбужденно переговаривались, Иггельд подумал хмуро, до чего же артане презирают сейчас куявов, что не умеют себя вести, прут, как любопытные дети, как болтливые женщины, которым не надо соблюдать достоинство, галдят, как гуси, перебивая собеседника и не слушая один другого.

Ратша принялся расспрашивать людей, у него уже появились здесь знакомые. Почти со всеми ветеранами он когда-то пил или буянил, даже ссорился, а то и дрался, но ему рассказывали охотно, без злобы, Иггельд только хмуро завидовал такой уживаемости.

– Это от самого Придона, – растолковывал ему один берич. – Видел того, что с камнем во лбу? Это сам Вяземайт…

– Вяземайт? – воскликнул Ратша. – Так он еще живой?

– А что, были слухи о его гибели?

– Да нет, – пробормотал Ратша осевшим голосом, – просто мой дед рассказывал, что как-то видел этого Вяземайта в молодости… Тот уже был стариком, уже Верховным волхвом… Так чего они приехали?

– Говорят, переговоры будут.

– Переговоры? – Он оглянулся к Иггельду. – Я ж говорил, переговоры!.. А о чем?

– Никто не знает. Но, говорят, артане уже дознались, что Брун собирает войско под свои знамена.

– И что?

– А то, что сами они увязли под Плотском. Или под Резаньском, а впереди еще Куяба, там черные башни колдунов, там отборные войска Дуная!

Ратша радостно расхохотался, потер ладони.

– Вот тут им и зададим жару!.. Они пока не могут сюда всей мощью, успеем собраться. Зачуяли, подлецы, где жареным пахнет!.

. Самого Тулея с его войском не страшатся, а перед князем Бруном хвостами метут по-лисьи, в переговоры влезают!

Берич сказал довольно:

– Это точно. Артане уважают только силу. А единственная сила сейчас в Куявии – это князь Брун. Свиреп он и крут бывает, но с артанами это как раз то, что надобно.

Ратша повернулся довольный, сияющий, словно уже разгромил Артанию самолично, звучно хлопнул Иггельда по плечу.

– Вот теперь у меня аппетит разыгрался!.

. Пойдем, я сожру целого быка. Правда, увидишь! Печеного или жареного – без разницы. С копытами. И новую дырку не стану прокалывать, чую – скоро растрясем не только лишний жирок, но и лишнее мясо!

В корчме половина столов оказалась пуста, но едва Ратша занял место и велел подать им много и всего лучшего, а вина так и вовсе только самого-самого, как помещение начало заполняться галдящим и шумным, взбудораженным народом.