Княжий пир

Волхв, то ли желая отвести в сторону княжий гнев, то ли преследуя нечто свое, шепнул с загадочной усмешкой:

– Ну, ты уже убедился, сколь доблестны твои богатыри… Но чаша может проверить и женщин!

Владимир перевел на него сумрачный взор:

– Как?

– Была ли верна мужу… Блюла ли честь девичью. Чаша соврать не даст!

Владимир властным жестом велел подать ему чашу. Та стояла одиноко на краю стола, к ней опасались даже притрагиваться. Малый отрок, которому хвалиться нечем, бережно отнес князю, но даже он держал ее на вытянутых руках, словно видел на дне гадюку.

С коварной усмешкой Владимир протянул чашу старому, но еще статному воину, у которого на лбу седые волосы были придавлены широким обручем из золота. А над переносицей зловеще блистал кроваво-красный рубин, знак княжеской власти. Князь журавлевцев, даже не просто князь, а светлый князь, что означает власть над группкой князей помельче. Так и не пошел под руку Руси, а крепости у журавлевцев надежные, народу много, так просто не осилить, приходится держать при себе торговлей, выходом в Царьград и в другие диковинные страны.

– Прими чашу, доблестный князь! И поведай, не случилось ли с тобой чего-либо необычного, что стоило бы рассказать на таком пиру?

Князь встал, прежде чем принять чашу, сдержанно поклонился в обе стороны, избегая даже видимости, чтобы поклон достался Владимиру:

– Мой поклон люду киевскому… Гм, случилось ли что-либо необычное?

Он перевел взор на женщину, что сидела по правую руку.

Тоже немолодая, но увялая роза все равно красивей чертополоха, она выглядела княгиней больше, чем любая из жен Владимира, и это добавило краски гнева в его лицо. Женщина вскинула на него глаза, большие и голубые как небо, ее полные губы дрогнули в сдержанной улыбке. Таким же задумчивым голосом она произнесла:

– Необычное?.. Вряд ли… Разве что те разбойники, что пытались нас ограбить под самыми стенами Киева?.. Но это, я думаю, обычное дело в княжестве, где не умеют защитить тех, кто кормит князя и дружину.

Или те лешие, что вышли из леса и напали на одинокое село, где домики поставили слишком близко к деревьям?.. Но это необычно у нас… У нас мужчины не пьянствуют беспробудно в княжеских хоромах, похваляясь подвигами, а бдят и защищают.

Владимир все мрачнел, кожа натянулась на скулах, челюсти стиснул, даже кулаки сжал так, что костяшки побелели. Глаза его прожигали обоих насквозь. В палате повисла тяжелая тишина.