Кистепёрые

Он поднялся с трудом, опираясь на колени, Горпина передала ему стальной прут с мощно пахнущими ломтиками мяса, улыбнулась мне, я уже половину слопал, можно расценивать как комплимент и её работе хотя бы в подготовке шампуров к мангалу.

Я смотрел, как он с наслаждением вонзил зубы в сочный ломоть, потянул шампур в сторону, оставляя мясо в зубах, бодро скрежетнуло металлокерамическими зубами по стали.

– Хорошо, – прорычал он.

Я ем почти цивилизованно, а у него толстые губы сразу заблестели от жира, часто и с удовольствием облизывает их красным горячим языком, мясо пожирает мясо, что делать, мы мясоядные, веганы создавать цивилизации не в состоянии, при победе веганства мы бы ходили с длинными шипастыми хвостами и звались динозаврами.

– Борода жевать не мешает? – поинтересовался я.

– С чего бы? – буркнул он.

Я смолчал, та задумка, что зреет во мне последние годы, вроде бы вызрела и окуклилась, вот-вот прорвёт кокон и начнёт рваться наружу, а ей очень бы пригодился этот хаотичный гений, ему по фигу свои уникальные способности, но не по фигу мне, умелому эксплуататору баймоделов.

Хотя зря я морщу нос, шашлыки удались, не первый год готовим, хорошо прожаренные, но сочные, края не так уж везде обуглились, как бывает у новичков, ну разве что у пары ломтиков лука, пахнут одуряюще, несёт добротным жаром, что войдёт в наши тела и растечётся по всему организму, наполняя силой, бодростью и желанием перевернуть мир.

Мы не подростки, чтобы лопать на корточках, потом подниматься ох как тяжко, с шампурами в руках вернулись к шезлонгам, благо почти рядом.

Грандэ устроился от меня справа, жрёт со смачным чавканьем, слева Лысенко, этот не жрёт, а кушает совершенно беззвучно и соблюдает манеры в стиле тургеневских девушек, красивый такой и мощно сложённый нордический гигант, спокойный и всегда довольный жизнью, коллегами, соседями и политикой, какой бы она ни была.

Я покосился на Грандэ, чавкает как будто нарочно, хотя, может быть, просто демократ, те кладут на все манеры и приличия, свобода по-над усё, оба ещё молодые, Грандэ по духу, Лысенко по плоти, ещё с верой в светлое будущее. Это я, размагниченный интеллигент без веры и ориентиров, стар, мудр, осторожен, с облетевшими жухлыми листьями юношеских идеалов, пресен и скучен.