Кистепёрые

– Что-то срочное?

– Неотложное, – уточнила она. – Говорит, чувствует с нашей стороны неясную опасность.

«Чувствует, – повторил я её слова, – ещё бы, он же неандерталец». В каждом из нас есть гены неандертальцев от тех древних времён, когда какое-то время жили бок о бок, но у большинства это три-четыре процента, а вот у Самохвалова зашкаливают.

Он и похож на неандертала, какими их подают реконструкторы: высокий, крупный, громогласный, такие в Элладе и Риме завладевали вниманием и часто становились трибунами, а сейчас он знает тыщи анекдотов на все случаи жизни, душа компании, вечный бунтарь и потому любимец публики.

Все мы бунтари, как наследие неандерталов, но у нас со временем кроманьонство берёт верх, во взрослости бунтуем только в мыслях и разговорах, а он ещё и в медийном пространстве, в юности устраивал перформансы на городских площадях, вызывая у одних отвращение, у других симпатию и даже восторг, а сейчас он глава Комитета общественных интересов и даже движения за свободу личности.

Валентина всё ещё ждёт молча и покорно, пока я тяжело ворочаю в черепе те мысли, к которым не хотел бы и притрагиваться, наконец вздохнул и сказал запоздало:

– Назначь на семнадцать сорок.

– Хорошо, – ответила она.

– Даже на семнадцать двадцать три, – уточнил я. – Лучше на завтра или вообще на понедельник. Это чтобы видел, у меня время расписано до минуты.

Она мило улыбнулась.

– И чтоб долго не задерживался?

– Верно мыслишь.

– Сделаю. А если начнёт добиваться встречи раньше?.

– Ни в коем случае, – отрезал я. – У нас нет времени на пустые разговоры. Только облеки это в форму помягче.

Она прощебетала с той же улыбкой:

– Да, конечно. Но он ощутит подтекст, обещаю.

Я кивнул, она неслышно исчезла, словно просочилась сквозь толстую дверь.

Глава 11

Понедельник – день тяжёлый, но таких не жалко, у них вся жизнь тяжёлая, у нас же в первый день недели работа кипит, как молоко на импульсной плите, я первые часы проторчал в машинном зале, а когда вернулся в кабинет, в дверь деликатно постучали.

– Открыто, – крикнул я с неудовольствием.

Бочком вошёл Невдалый, огляделся непривычно быстро для своей слоновости, я за столом один, но пошёл ко мне с видом тургеневской девушки, которая даже в совершенно пустую комнату должна входить так, словно под стенами сидят джентльмены и внимательно на неё смотрят.

Я поинтересовался насторожённо:

– Что-то стряслось?.. Диски полетели? Атомная война наконец-то?..