Кистепёрые

Сам же, гад, понимает, почему не хожу и почему ходит он!

Я спросил сдавленным голосом:

– Погоди… А насчёт моей встречи с ним для разговора…

Он поморщился.

– Сказал.

– И как?

– Он сперва обещал принять…

Он сделал длинную паузу, я спросил упавшим голосом:

– Отказал?

– Не совсем, – уточнил он. – Решил вдруг лично заехать в нашу фирму для большей, как он сказал, понимаемости тех, в кого теоретически можно вложить деньги.

Я откинулся на спинку кресла, теперь и оно показалось чужим и неуютным.

– Облом, – сказал я в безнадёге, – увидит наш свинарник, сразу развернётся и отбудет.

Он хмыкнул, довольный и сытый, словно только что пообедал в «Лукулле».

– Впервые, что ли?.. Но живы и не голодаем.

– Разве мы всё ещё в социализме?

– Шеф, – сказал он серьёзно, – неважно, сколько раз ты падал. Главное, всякий раз вставал, за что тебе честь и даже уважуха! И прёшь рогами ветру и солнцу навстречу. Верь, взойдёт она.

– А если не взойдёт?

– Сами зажжём-с.

Я отмахнулся.

– Не будем прикидываться толстыми и важными, всё равно не получится. Это же мы денег просим, а не он?

– Хорошо, – произнёс он небрежно. – Скажу, что готовы к контактам в любое время?

– Идёт, – ответил я тяжёлым голосом. – Пусть будет, что будет.

Глава 6

Как только он вышел, я торопливо выдвинул нижний ящик стола, это в верхнем у меня флешки и всё такое, а в нижнем таблетки, пилюли и даже разнокалиберные ампулы под шприцы разного размера.

К инъекциям стараюсь прибегать только при острой необходимости, но сегодня хоть ещё и не предынфарктное состояние, но впереди слишком важный разговор, надо быть в лучшей форме, какая на сегодня возможна.

После шести кубиков генадизинепама в вену опустил рукава, чтобы скрыть пластырь на сгибе локтя, вышел в коридор, бодрый и злой, как муха в августе.

Все по своим норам, никто от работы не прячется, с палкой ходить необязательно, всё-таки как здорово, когда подбираются люди, которым нравится то, чем занимаются.

Я протопал до конца коридора, заглянул к Невдалому, у него свой кабинет, где на двух столах четыре дисплея, на всех четырёх такие формулы, что даже не стал вглядываться, за его спиной нависают Грандэ и Лысенко, хотя вряд ли они понимают, но таращат глаза и морщат лбы.

– А трассировку установил? – спросил Грандэ.