Истребивший магию

– Может быть, – предположила она ядовито, – ты покормишь коня? Или ему этой травки хватит?

Он повернулся к ней, на лице удивление:

– А что, их и кормить еще надо?.. Вот уж не думал… Ну тогда покорми, раз знаешь как.

Раздосадованная, она молча взяла сумку с овсом и пошла к коню. За спиной вскоре затрещал костер, а она надела сумку коню на морду и привязала, чтобы он сам встряхивал ее и доставал зерна.

Олег разложил еду, солнце сверкает в его красных волосах, из-за чего голова кажется объятой жарким пламенем, но зеленые глаза говорят о холоде внутри этого странного человека.

– Справилась? Садись, ешь. Как только дожуешь последний кусок, сразу едем дальше.

– Ну, а как же, – отозвалась она и напомнила себе, что нужно не торопиться, как она ведет себя всегда за столом, не пожирать еду, а вкушать, как ее всегда учили родители. – Это и понятно. Странно, что это ты мне говоришь, а не я тебе!

– Действительно, – проворчал он.

Она взяла в руки хлеб и сыр, посмотрела на волхва искоса.

– Мне кажется, – заметила она осторожно, – ты не очень любишь женщин?

Он сдвинул плечами:

– Просто остерегаюсь. Разбойники требуют кошелек или жизнь, женщины и то и другое.

– Кошелек жалко?

– Ничуть, – возразил он. – Чего жалеть то, чего нет? Женщины, как и сны, никогда не бывают такими, какими хочешь их видеть. А это уже опасно.

Она победно расхохоталась, стараясь держаться так, чтобы рассмотрел ее и в профиль, у нее потрясающая линия от переносицы, через кокетливо вздернутый нос и пухлые губы к выступающему подбородку, изящное такое соединение красоты и силы духа.

– Опасно, – сказала она с нажимом, – потому что боишься поражения?

Он ел молча, пережевывал медленно и старательно, как корова жвачку, ответил не сразу и чуточку невпопад, как будто уже думал о чем-то другом:

– Не спорю, самая глупая женщина сможет сладить с умным мужчиной.

Она замешкалась лишь на долю мгновения, но красивые женщины за словом в карман не лезут, их чириканье всегда звучит приятно:

– Конечно же, умной!..

– Понятно, – пробормотал он. – Ты ешь, ешь.

Она некоторое время ела молча, потом внезапно хихикнула, брови взлетели вверх.

– Смешинка в рот попала? – спросил он.