Империя Зла

Они прекрасно знают, что нам станет известно все.

– Если проглотим, – согласился Сказбуш, – они сделают следующий шажок.

– Какой?

Сказбуш пожал плечами, неожиданно кивнул на меня:

– У вас есть футуролог. Пусть и скажет.

Кречет сдвинул брови:

– Футуролог есть у всего кабинета. Но я и без футуролога скажу, что, откуда бы мы ни отступили, на то место сразу же опускается сапог американского солдата. Штаты не знают, до каких пор будем отступать, вот и давят. Проверяют! Честно говоря, каждый бы давил на их месте… пока не получил бы по сопатке.

– А когда получил бы? – полюбопытствовал Черногоров.

– А вот тогда начинаются различия, – сказал Кречет. – Один скажет: не вышло, ну и не надо, не больно-то и хотел, другой завопит, отмщения восхочет… Впрочем, на Западе таких уже не осталось. Но дело в другом: что можем? Опять ноты протеста? Так в США чиновники своим шлюхам задницы ими подтирают и показывают наши подписи, покрытые…

Снова все молчали, угрюмые и подавленные.

Штаты со слабыми не считаются, а могучего СССР уже нет. Россию можно не только пинать, но и ноги об нее вытирать – не пикнет.

Коломиец прошептал в понятном отчаянии интеллигента:

– Как остановить эту тупую мощь, эту сытую скотскую силу?.. Она уже подмяла под себя некогда цивилизованную Европу!.. Англия, блистательная Англия Шекспира, Байрона, Мильтона – теперь носит в зубах тапочки за этим тупым рыгающим быдлом. Германия уже превратилась в нацию здоровых бюргеров, которых ничего на свете не волнует, кроме собственного здоровья.

Везде, где пройдет доллар, гибнет культура, а великие трагики начинают швыряться тортами на потеху американизированной публике, для которой это швыряние тортами уже верх высокого искусства…

Кречет метнул огненный взор в мою сторону:

– Что скажет человек, который всегда бежал впереди паровоза?

Я возразил, почуяв насмешку:

– Считаете, это плохо? Но впереди паровоза всегда должны пройти строители, которые кладут шпалы и рельсы, а еще раньше строители, что насыпят насыпь, а еще раньше – топограф… Да, я яростно выступал за восстановление храма Христа Спасителя! Но это было в семидесятые годы, годы советской власти, когда восстановление храма было бы оправдано как с моральной, так и с любой другой точки зрения.

Мол, они разрушили, они же и признали ошибку… или вину, как хотите, и восстановили все, как было.