Фарамунд

Римские виллы, как он понял по рассказам слуг, разбросаны по всему миру, однако в одних племенах рабски перенимают обычаи и повадки римлян, в других – держатся с ними как с завоевателями, и те не смеют выйти за ворота без вооруженной охраны.

Франки вторглись в эти края совсем недавно, поколение тому. Римские легионы из самого Рима на какое-то время приостановили победное шествие франков, однако стоило легионам уйти, как в здешних дремучих лесах снова собрались отряды отчаянных голов, что продолжили натиск на юг, а по пути жгут и рушат римские строения.

Он лежал, прислушивался к коням, в голове медленно укладывались эти разрозненные сведения, состыковывались. Осталось только найти то местечко, откуда выпал он…

– Фарамунд! Мигом позови Таранта! И быстро к хозяину!

Фарамунд поспешно вскочил. Он по-прежнему спал в конюшне, кони справа и слева, снизу – сено, но теперь у него были настоящие кожаные латы, что изготовил для него Гнард Железный. Когда тот узнал, что новичок сразил в поединке двух лучших бойцов, Гнард уважительно присвистнул, отложил потертые латы Теда, а для этого северного дикаря выкроил новые, утолщенные, точно по его развитой фигуре.

Фарамунд доспехи принял с гордостью и тайной надеждой, что Лютеция на воина уронит более благосклонный взор, чем на младшего конюха…

Тарант, низкорослый, в плохо подогнанных латах, с двумя ножами на широком поясе и двуручным топором, был простецким, дружелюбным и единственным, с которым Фарамунд хоть и не сдружился, но хотя бы жадно общался, вызнавал все о мире, в котором очнулся.

Сейчас вдвоем, еще сонные, поторопились через двор. Перед дверью, за которой находились покои Свена, на подстилке похрапывали двое в латах и с мечами в руках. Они подпирали телами дверь, так что к хозяину не ворваться, не разбудив.

Тарант попинал одного, тот зарычал, пальцы стиснулись на рукояти меча.

– Зови хозяина, – велел Тарант. – Если он изволит нас видеть, то пусть хоть небо упадет на землю…

Дверь распахнулась, а страж, не успев подняться на ноги, отлетел от толчка к противоположной стене. Свен стоял в дверном проходе, огромный, всклокоченный. Широкие плечи задевали дверные косяки.