Человек с топором

Полдня утрясали формальности, гражданам такого класса низзя, то да се, выписали на имя честно существующей фирмы, их у Мрака штук пять, заплатили наличными, что ускорило дело, видно было, как руководители переглянулись и в глазах замелькали цифры: кто сколько урвет для себя лично и как проведут через бухгалтерию, чтобы не заинтересовать налоговую полицию.

Чтобы загрузить в багажник, пришлось сложить заднее сиденье. Мрак наконец прыгнул за руль, машина послушно выползла задом на дорогу. Олег уже сидел в соседнем кресле, отрешенный, глаза бездумно смотрят вдаль, но теперь Мрак подозревал, что волхв в самом деле что-то видит со своим ультрафиолетом и гамма-лучами.

Снова неслись через город, то и дело попадая в пробки, заторы. Мрак злился, вылезал на тротуар, однажды проехал через скверик, пугая дам с собачками, наконец добрались до Окружной, здесь уже выжал до ста восьмидесяти, и даже Олег не стал останавливать, поглядывал в сторону леса, вот-вот доберутся, засядет, наконец-то рассчитает все взаимодействия…

Он раньше Мрака успел заметить неладное.

Опасность «шахматки» в том, что не все такие крутые и опытные, кто-то испугается, резко затормозит или сдвинет машину в сторону, что на такой скорости чревато, так и случилось: красный «жигуль» испугался подрезки, шарахнулся в сторону, а темный «мерс», пытаясь обойти по резко сузившейся полоске, ударился о бетонную полосу ограждения, снес ее, хотя должен был взлететь вверх, и, как танк, выскочил навстречу.

Олег успел увидеть белое лицо водителя за рулем. Мрак пытался избегнуть лобового удара, но у машины инерция больше, чем у его мускулов. Лоб в лоб, их тряхнуло, швырнуло вперед. Олег услышал визг тормозов, скрежет раздираемого металла, и тут же с грохотом и выбросом огня взорвался бензобак.

Мрак чувствовал, как в лицо со страшной силой ударил тугой горячий воздух, ожег. Он тряхнул головой, раздвинул искореженные листы металла, горящий пластик, отодвинул согнутую и смятую баранку.

– Олег, – сказал он рассерженно, – ты как?

Рядом загрохотало, с жестяным треском лопнул чудом уцелевший привязной ремень. Олег вышел из пламени такой же злой, даже взбешенный. Лицо его было страшным, перекошенным.