Бездна

 – В этом мы впереди планеты всей.

Гавгамел сказал уверенно:

– Не нащучим и не наалибабим. Теперь возможности! Даже не знаем сколько. И защита от дурака!

– Слишком много, – сказал Южанин с тревогой. – А Федора Михалыча нет, чтобы сузил.

Казуальник, который всегда позиционировал себя как тайного лидера в нашем обществе, сказал быстро и уверенно:

– Предлагаю составить список первой десятки, с кого начнём. Пробные, так сказать.

Гавгамел спросил с подозрением:

– Предполагаешь, выйдут бракованные? Или с дефектами? Брюсов предупреждал!.

Переглянулись, посмотрели на меня, я сказал с великим неудовольствием:

– Знаете ли, я бы не воспринимал заявление Брюсова всерьёз. Учитывайте эпатажность творческих людей. Жизнь он любил и не так уж ненавидел науку.

Казуальник предложил:

– А давайте всё же воскресим Брюсова… нет, сперва подправим ему загубленную алкоголизмом печень, уберем мучающий его артрит, покажем, как жизнь…

Ламмер подсказал:

– И покажем, сколько вокруг доступных женщин…

– Да-да, – согласился Казуальник, – покажем, что все женщины доступны, что таких слов, как «разврат», «извращения» и всякие там девиации вообще не существует, так как всё можно, а потом спросим, дескать, хочет ли взад в могилку?

Ламмер запротестовал:

– Это нечестно!.

– Насчет этого сомневаюсь, – отрубил Казуальник. – Он часто писал в пьяном виде.

– В пьяном виде мы тоже человеки, – заявил Ламмер гордо и вскинул голову, как коза под деревом с сочными листьями.

– А в трезвом? – спросил Казуальник ехидно.

Ламмер развел руками.

– В трезвом – то, чего желает от нас общество и общественность. И эти, как их… заповеди!.. Мы нечто искусственное, как все созданные законами люди!.. Шеф?

Я пробормотал:

– Естественна только природа. А мы… что мы, что-то вывихнутое. Человек же вычленился из природы…

– Выделился, – поправил Ламмер с неудовольствием.

– Потому он чаще всего помалкивает, – сказал Казуальник уличающе. – Шеф, техника теперь умная, это мы со своим человеческим фактором… Мы же мудрые, да?.. Особенно Гавгамел, когда пьяный.

Гавгамел ответил с ленцой:

– Я всегда мудрый и красивый. А вы как были козлами соплеменными, так и остались, бараны тонкорунные.