Башня-2

Она робко взялась за позолоченную ручку, явно сделанную по особому заказу цехом золотых дел мастеров. Вместо платяного шкафа, как она ожидала, распахнулось еще нечто огромное, с люстрой как в Большом театре, с множеством дорогих кресел, диванов, столов и столиков, изящных ваз в нишах, крохотных статуэток на полках…

– Это… что? – спросила она дрогнувшим голосом. – Здесь проводят конкурсы бальных танцев?

Он на миг оторвался от клавы:

– Не люблю танцы возле кровати.

Только сейчас, ослепленная и оглушенная, она поняла, что то непонятное широкое поле, нечто среднее между теннисным кортом и аэродромом, является кроватью.

– Да? – сказала она с нервным смешком. – Чего уж… Гулять так гулять!

Он буркнул, не отрывая взгляда от монитора:

– Разве гуляют так?..

Она втянула голову в плечи, как испуганный ежик. Страшно и представить, как гуляют люди, которым такие номера в обыденность.

– Можно я загляну в ванную?

– Конечно, – удивился он.

– Ну… я боюсь, что не найду.

Он отмахнулся:

– Ищи, ищи. А мне пока надо кое-что сделать…

– Ты так много знаешь и умеешь, – сказала она уважительно. – И говоришь так умно и возвышенно, как наш школьный учитель. Зануда был страшный! Его считали немножко чокнутым. Но любили. Придурков всегда любят. Вернее, жалеют.

Он хмыкнул, но смолчал, его пальцы бегали по клаве, а глаза не отрывались от монитора.

– Представляю, какие зануды ваши старшие чины, – добавила она ядовито. – Если ты, рядовой исполнитель, заразился этой гадостью!

Он буркнул, не поворачиваясь:

– Почему я – исполнитель?

– Думаешь, кина не смотрю?.. Там вас так и зовут – исполнители. А из какой ты структуры: НКВД, ЦРУ или Моссад, даже не спрашиваю.

– Тоже мне патриотка, – буркнул он.

– А теперь патриотов не осталось, – отпарировала она. – Патриотами быть не модно.

– Да, – согласился он со странной интонацией. – Мода – это закон посильнее, чем Конституция, Уголовный или Налоговый кодекс. Моде подчиняется даже оппозиция, что вытирает ноги о президента… Ты права, на руководство модой надо обратить больше внимания.

Она вскинула тонкие брови, села с ним рядом, но так, чтобы в профиль, откинулась на спинку – так линия ее безукоризненной груди выгоднее вырисовывается на светлом фоне окна.