Артания

Занавеска колыхнулась, показалась пухлая белая рука.

Черево высунул голову, глаза болезненно мигали, как у старой больной совы, которую вытащили на яркий свет.

– Приветствую героев из страны героев! – сказал он слабым голосом. – Простите, что не вылезаю, чтобы приветствовать, но после вчерашнего приема посла из Славии…

Лицо его в самом деле было опухшее, помятое, глаза совсем заплыли, а под глазом виднелся явно закрашенный кровоподтек.

Артане без спешки, сохраняя достоинство, приблизились к носилкам.

– Это уважительная причина, – ответил Скилл за всех. – Ты хотел нас видеть, мы пришли. Ты хочешь нам что-то сказать, мы тебя слушаем.

Придон задержал дыхание. Черево слабо шевельнул белой рукой.

– Ох, моя голова… Дрова на ней кололи, что ли?.. Я договорился о приеме. Не о вашем, понятно. Тцар меня примет, понятно?

Придон ахнул, Скилл предостерегающе сжал младшему брату плечо.

– Но мы идем с тобой? – спросил он полуутвердительно.

– Точно, – ответил Черево, – вы ж мои гости… черти б вас побрали! Когда куява зовут в гости, он приходит один и вовремя. Когда в гости зовут артанина, он приходит на сутки позже, да еще не один, а с оравой приятелей. Вот мы и явимся… по-артански.

Вяземайт спросил с сомнением:

– К тцару?

– Но вы же артане? – спросил Черево. – Вы ж не понимаете разницы.

– Не понимаем, – согласился Скилл. – Поехали?

– Да, – ответил Черево. – Только старайтесь без ваших артанских штучек…

С каждым словом голос слабел, Черево отодвигался в глубину носилок. Занавеска вырвалась из ослабевших пальцев, лицо исчезло. Носильщики ухватились за отполированные ручки, подняли рывком. В глубине носилок охнуло.

Аснерд откровенно расхохотался, даже Вяземайт хмуро улыбнулся. Знатный бер им ровесник, если не моложе, но уже едва передвигается, а пустяковая попойка длиной всего в одну ночь валит с ног.

Придон вдруг вскрикнул:

– Подождите чуток! Я сейчас…

Они ехали мимо их постоялого двора, конь под ним рванулся, опережая приказ. Вихрем ворвался во двор, Придон бегом вбежал в корчму, там в переходе к комнатам для гостей зеркало, в нем отразилась перепуганная физиономия с трясущимися губами и большими, как у морского окуня, глазами.

Он сам чувствовал, что его трясет.